…Труп женщины был накрыт ковром, на коем лежала искусственная
роза. Рядом таинственными квадратами были расставлены деревянные матрешки.
Картина вырисовывалась однозначная — ритуальное убийство.
Именно это, по словам заместителя прокурора Симферопольского
района Александра Иляшко, хотел внушить Колесник (фамилия изменена) работникам
милиции. Не удалось: убийство с целью ограбления было раскрыто в течение недели.
Впрочем, не удавалось Колеснику в жизни многое. Когда совершил
свое первое убийство (был тогда наш герой в нежном юношеском возрасте и проживал
в п. Ленино), ему никто не поверил. Друзья подсмеивались и говорили, что он
вообще ни на что не способен. Тогда Колесник принес им в качестве
доказательства… палец жертвы. Убийцу, конечно же, сразу усадили за решетку. Дали
8 лет. Но отсидел Колесник всего 4 года и освободился условно-досрочно.
Жизнь на свободе оказалась несладкой. Окончить успел Колесник
только керченское СПТУ по специальности модельщик по дереву. А вкалывать после
зоны пришлось на стройках необъятной России. Работа была тяжелой, платили мало.
Тогда Колесник решил обосноваться в Керчи и открыть собственный столярный цех. В
успехе столь рискованного предприятия был уверен — без малейшего сомнения
причислял себя к сильнейшим мира сего. Однако он ошибался — спрос предложения не
рождал. Но наш «герой» не отчаивался и решил перебраться поближе к столице — в
с. Чистенькое Симферопольского района. Снял комнату, перетащил за собою из Керчи
деревообрабатывающие станки, установил их в частном доме своего знакомого и
снова запустил бизнес.
…И опять Колесника ожидал полный провал. Дело не пошло и тут.
Может, виною большие расходы на лесоматериал, а может — внезапно проснувшаяся
тяга к самогону. Сей столь излюбленный в народе продукт производила местная
жительница гражданка Иванова. И Колесник стал частым ее гостем. К слову сказать,
он был человеком грамотным, увлекался книжками по психологии и умел изобразит ь
из себя интеллигента. Таким, по крайней мере, виделся он сельскому народу.
Поэтому неудивительно, что буквально за месяц он без труда втерся в доверие
старушки-самогонщицы. Взять хотя бы тот факт, что она ему единственному
разрешала курить у себя в доме…
Без денег только сумасшедшие и философы не чувствуют себя
моральными уродами. Ни к тем, ни к другим Колесник не относился. Пустые карманы
его раздражали — в голове возникали определенные и не совсем интеллигентные
идеи: да попросту обчистить эту самогонщицу к чертовой матери, и пусть потом
попробует доказать!
К преступлению подготовился тщательно. Позвонил другу и
предложил купить у него телевизор. Тот согласился. Перед тем как отправиться за
телевизором, Колесник «принял на грудь» для храбрости. Свет в селе отключили, а
мартовский вечер был темным — условия для преступления идеальные.
…В дверь Ивановой постучался незнакомец. Она не сразу узнала в
нем своего лучшего клиента. Куртка Колесника была плотно застегнута и натянута
до переносицы, в правой руке он держал две гривни. Если бы знала Иванова, что в
левой руке Колесника находится удавка — вряд ли повернулась бы к нему спиной.
Колесник накинул ее на шею женщины, толкнул ее в сторону кресла и с силой
затянул удавку.
«Отпустив удавку, я сделал шаг к телевизору, однако
развернулся и прощупал артерию на шее — пульса не было. Тогда я прощупал сердце
и осознал, что она умерла…» — так потом напишет в признании убийца. И будет
заверять, что вовсе не планировал убивать самогонщицу, просто хотел немного
придушить. То, что сценарий преступления «несколько «изменился», Колесника
ничуть не смутило. Он закрыл входную дверь, взял в руки горящую лампадку и начал
обыскивать комнаты. И тут Колеснику не повезло. Разочарование его было огромным,
когда в доме потерпевшей не обнаружилось денег. Тогда он снял с кровати
покрывало, завернул в него телевизор, магнитофон, часы и деревянные ложки с
хохломской росписью. Улов был невелик.
Колесник задумался. Он до сих пор не понимает, как в его
голову закралась эта гениальная, по его мнению, идея. Убийство старушки он решил
обыграть как ритуальное, дабы сбить с толку милиционеров. Нашел у Ивановой пакет
с деревянными матрешками и начал расставлять их по всему дому. 6 штук поставил
на унитаз, остальные расставил квадратами в комнате рядом с трупом. Тело
Ивановой накрыл ковром и положил на него искусственную розу. В горшок с цветком
воткнул два шприца, а на стол выставил бутылку самогона, два стакана и… фигурку
милиционера. Что к чему — непонятно, но получилось очень даже интригующе. Ноша
Колесника оказалась тяжелой. Донести до дому награбленное ему было не под силу,
поэтому, свалив телевизор и прочее в подъезде соседнего дома, убийца сел на
маршрутку и поехал в Симферополь. Там вызвал такси и вернулся за краденым…
«Преступление было совершено в условиях неочевидности. Кто его
мог совершить, было неизвестно. Невольно вспомнились рыбки из детектива
Марининой «Светлый лик смерти», — вспоминает Александр Иляшко. — У нее
преступник прибавлял по одной рыбке при каждом новом убийстве. А у Колесника
было двадцать матрешек».
…Своей вины Колесник не отрицал. «Докажите», — самоуверенно
заявлял он следователю и опять очень сильно ошибался на счет своей уникальности.
В комнате жертвы нашли пепел от сигареты — курить у себя в доме Иванова
разрешала только Колеснику. Да и таксист подвел: бак его машины оказался пустым,
пришлось заправляться. На автозаправке Колесник подошел к оператору и потребовал
заправить машину, а там его хорошо запомнили и позже смогли опознать.
Словом, раскрыл это преступление молодой следователь
прокуратуры Симферопольского района Максим Блохин (кстати, это его первое дело)
совместно с органами дознания Симферопольского районного отдела в считанные дни.
Колесник вел себя невозмутимо и играл роль гениального преступника
профессионально. Подыгрывая этому «актеру», которому светила вторая ходка в
места не столь отдаленные, Александр Иляшко напоследок поинтересовался: «Ну одна
матрешка — это убийство, совершенное в Ленино, другая — смерть старушки. А где
же еще восемнадцать?» На что Колесник с невозмутимым спокойствием ответил: «Я
два года жил в России»…