рубрики
   жизнь
   инфраструктура
   калейдоскоп
   криминал
   политика
   соцзащита
   среда обитания
   телемир
   дачный участок
   здоровье
   звездопад
 
архив
 
73 < 74 > 75


подписка
 
отписаться
 
новости партнеров
 
Загрузка...
Загрузка...
Загрузка...
 
это интересно
 
 
 
 
 

Поэт, не доживший до возвращения своего народа

/НАТАЛЬЯ ЯКИМОВА/

[1K] жизнь :: Поэт, не доживший до возвращения своего народа   В этот раз к 18 мая мне хотелось написать о тех, кто оказался рядом с бедой нескольких народов. Например, о руководителе одного из крымских хозяйств, прятавшем возвращавшихся с фронта людей, семьи которых были высланы в Среднюю Азию. Или о командире, который, прибыв со своими солдатами в маленькую деревню, вдруг отказался участвовать в самой акции по выселению, а ему это стоило очень дорого… Но все-таки сегодня — о другой, странной и нелегкой судьбе. О человеке, который сам выбрал необычную дорогу. Впрочем, дорогой этой сложно назвать — скорее, извилистая, заросшая травой тропинка — такая же, как те, что ведут в горы, к несуществующим ныне деревушкам, от которых остались только фундаменты домов, оплетенные ежевикой.
   Когда-то в Крыму встретились и полюбили друг друга поляк и гречанка. Дочь свою они записали русской. Девочка превратилась в девушку и тоже полюбила «не своего» — крымского татарина. Родилось двое детей, у которых в метрике стояли польские фамилии, татарские отчества и национальность «русский».
   «Леонид Романовский» — такая подпись стояла под первыми его трогательными стихотворениями, которые охотно печатала одна из крымских районок. Леонид заканчивал институт — Таврический педагогический, и его уже обещали взять заместителем главного редактора в эту газету — фантастический карьерный взлет для выпускника вуза.
   Жизнь складывалась благополучно даже несмотря на то, что порой Лене и его сестре Ольге люди, знавшие историю их семьи, не давали забыть, какой национальности был их отец. «Я старалась тогда просто об этом не думать, хотя было очень обидно, — вспоминает Ольга Вааповна. — Откуда, от кого я могла узнать, что на самом деле произошло в 1944 году? У меня было столько же информации, сколько и у остальных: крымских татар выселили за то, что они были предатели. Когда я пошла получать паспорт, попросила, чтобы данные записали такие же, как в метрике: Романовская Ольга. И вдруг услышала от паспортистки: «А ты на себя в зеркало смотрела? Какая ты Романовская, какая ты русская? Ну, русской тебя, так и быть, запишу — только потому, что не существует такой национальности, как крымская татарка. А фамилия будет по отцу — Ибраимова, чтобы не забывала, кто ты такая». Брат же по новому паспорту получился Ленур Ваапович Ибраимов. Родные и друзья продолжали называть его Леней Романовским.
   …В тот день он мог пойти другой дорогой, обогнуть площадь, где стояли и сидели смуглые парни, приехавшие в Симферополь после знаменитого Указа Президиума Верховного Совета СССР от 9 сентября 1967 года «О гражданах татарской национальности, ранее проживавших в Крыму». Многие из них поехали в Крым, надеясь хоть как-то зацепиться здесь, но татар не брали на работу, не прописывали, не продавали им дома. Леонид присел на скамейку рядом с одним парнем — и стал слушать о том, как выселяли крымских татар, как старики расставались с этой землей, как жили эти люди с клеймом предателей… Со скамейки вместо Леонида Романовского поднялся… крымский татарин Ленур Ибраимов — человек, который хотел разделить боль народа, когда-то жившего в Крыму. Он и потом встречался с приезжающими в Крым татарами, ездил вместе с ними по селам, видел, как отгоняли от калиток его спутников. Тогда-то и было написано его самое известное стихотворение «Баллада об отчем доме»:
   Я — крымский татарин,
   Я сын этих солнечных гор,
   К которым сегодня прокрался
   украдкой, как вор.
   Брюзгливый чиновник,
   потупивши рыбьи глаза,
   Мне выдал прописку… на 24 часа.
   Ленур Ибраимов не мог не знать, чем грозят ему и эти знакомства, и стихи, которые люди переписывали от руки и увозили с собой. Он писал «я — крымский татарин», не зная тогда ни слова на родном языке, имея «чистый», с «правильной» национальностью, паспорт. Он, рассказывает сестра, даже приходил в милицию и… упрашивал поменять запись в графе «национальность», чтобы и по документам быть крымским татарином.
   Ленур не подписывал каждое из своих стихотворений, в конце каждой тетради значилась его фамилия и адрес, по которому можно было вернуть рукопись в случае потери. Случилось то, что должно было случиться: одна из тетрадей попала в руки работников КГБ, и к автору нагрянули с обыском. У Ленура изъяли целую стопку тетрадей, блокнотов, сестра помнит, что по описи их значилось 27 или 28. Соседям же проводившие обыск люди заявили, что у Ленура нашли… татарское золото. Все эти тетради так и остались в архивах КГБ. Не так давно сестра поэта обратилась в спецслужбы Узбекистана с просьбой вернуть изъятые много лет назад тетради. Ей ответили, что по истечении сроков хранения материалы уничтожены.
   Через четверть века Ленур Ибраимов повторил судьбу народа, груз которого хотел разделить: его арестовали и увезли в Ташкент — судить. Срок — два года лишения свободы — за антисоветские стихи, порочащие советский строй, он отбывал в Средней Азии. В Крым вернулась тень прежнего жизнерадостного и уверенного в справедливости человека.
   На тропинке, уводящей Ленура далеко от обычной жизни, не было ни долгого семейного счастья, ни признания — снова встречи, снова вероятность того, что кто-то донесет о днюющих и ночующих в его доме крымских татарах, снова строчки, которые люди переписывали и увозили с собой, спрятав под подкладкой одежды. Человеку, решившемуся перевернуть всю свою жизнь, даже не довелось увидеть того, за что он боролся, — возвращения крымских татар домой.
   У Ленура Ибраимова не вышло ни одной книги. Он писал много, щедро раздавал написанное. Его стихи распылились, разошлись далеко. Авторство многих приписывают другим людям, а «Отчий дом» был даже опубликован под чужой фамилией.
   Мой грустный творческий багаж
   то там изъят, то там растерян,
   Мой поэтический мираж
   судьбою мудрою рассеян.
   В архивах грозных заведений,
   в пыли, на полках где-то сзади
   В оковах грустных размышлений
   лежат одни мои тетради.
   Другие — где-то в переплете лежат в коллекциях влюбленных,
   Те — в туристическом походе
   остались в зарослях зеленых.
   А те смолола суматоха,
   те — переезды, передряги,
   Те показались слишком плохи,
   те — заменителем бумаги.
   В следующем году исполнится 20 лет с тех пор, как не стало Леонида Романовского, Ленура Ибраимова. В 45 лет не выдержало его большое, так быстро откликавшееся на чужую боль сердце. А рядом никого не оказалось. На могиле его до сих пор даже нет памятника — просто возвышается над землей маленький холмик. Ленур мог прожить совсем другую жизнь — ту, которую выбрали бы на его месте девяносто девять человек из ста. А он предпочел эту — короткую, как зарифмованные строки. В одном из последних стихотворений есть слова: «Я сделал, по возможности, немало…»
   Может быть, и больше, чем другие.
комментариев:0   отправить статью по электронной почтеоткрыть в новом окнераспечатать статью

Еще в рубрике жизнь:

 

 

Цены на путевки в детские здравницы выросли на 10%

[1K] соцзащита :: Цены на путевки в детские здравницы выросли на 10% Детские лагеря и санатории Крыма к курортному сезону готовы. Наверняка они будут заполнены под завязку. Но проживание в курортном регионе не гарантирует полноценный отдых всем юным крымчанам. В прошлом году только каждый шестой школьник,...
На Буковине — как в тихом омуте…

[1K] криминал :: На Буковине — как в тихом омуте… Если не считать громкого криминального скандала начала 90-х годов, связанного с убийством в Черновцах болгарского бизнесмена, взявшегося строить там завод по производству пластиковой тары и тем самым перебивавшего местной братве бизнес по ввозу...
День скорби и претензий к власти

[1K] политика :: День скорби и претензий к власти 18 мая крымские татары не только чтят память погибших в годы сталинской депортации, но и традиционно используют этот день, чтобы напомнить власти о своих проблемах.

Земля — главная проблема

То, что нынешний траурный...
«Тефлоновые» дети цвета индиго

[1K] среда обитания :: «Тефлоновые» дети цвета индиго …5-летний мальчик, не отрываясь, смотрел своими глубокими, пронзительными, не по-детски мудрыми глазами на сидящего напротив мужчину. Наконец ребенок заговорил: «Дядя, вам бы к психологу сходить или с другом в ресторане посидеть вечерок. А то вы...

 

Читательский ТОП прошлого номера:

Яндекс цитирования Украинский портАл