Категории
 
архив
 
378 < 379 > 380



Объявление

Поиск
 
Расширенный поиск
 
 

И на войне тоже иногда везет

/НАТАЛЬЯ ЯКИМОВА/

[1K] Жизнь :: И на войне тоже иногда везет91-летний симферополец Николай Зубко, дошедший до Берлина, несколько раз чудом избежал смерти

Мальчишки всегда играли в войну. Деревянные ружья и палки, поцарапанные носы и ободранные коленки, штаны в пятнах грязи и зелени, при виде которых матери безнадежно всплескивали руками, — это было у всех. И у тех мальчишек, которые родились в начале 20-х годов прошлого века. Они подрастали в то время, когда на смену детским играм приходили занятия в парашютных секциях и оборонно-физкультурных кружках, пели «Если завтра война — всколыхнется страна…» и «Красная армия всех сильней», мечтали стать летчиками, танкистами, пограничниками. В воздухе будто чувствовалось: совсем скоро что-то грянет. И это ощущение тревожности смешивалось с такой острой радостью от самой жизни, которая, наверное, была только у этого поколения.

Это поколение, в котором война проредила, почти выкосила мужчин. Это были ровесники симферопольца Николая Яковлевича Зубко, который, дошагав с однополчанами-пехотинцами до Берлина, вернулся домой.

Счастливчик

Из Широкого — небольшого хутора, каких полным-полно было до войны в Запорожской области, — на фронт ушли десятка два парней и мужиков. «Гитлера в мешке привезу!» — задиристо пообещал сосед Фома. «Убили его немцы… Еще Харитона, Федора, а через дом от нас сразу двое с войны не вернулись, — перечисляет погибших односельчан Николай Зубко. — Хорошо если половина фронтовиков домой пришли». Самого Николая Яковлевича в армию призвали еще в ноябре 1940 г. и как окончившего десятилетку направили в Минское военно-пехотное училище. Но крест на учебе поставило самое обыкновенное мороженое: соблазнился в дороге лакомством, которое прямо в вагонах предлагали разносчики, и приехал в училище больным, с воспалением среднего уха. Болезнь была затяжной, от призыва Николай получил отсрочку на год, поэтому на фронт попал в 1942 г. Потом не раз он удивлялся неожиданным поворотам судьбы, которая раз за разом будто отводила от него смерть. Получается, не случись болезнь, попал бы в водоворот первых месяцев войны, хотя и следующие годы, до самого великого перелома под Сталинградом, были нелегкими для его 295-й стрелковой дивизии.
Кто знает, почему одному необстрелянному и неопытному солдату удается уцелеть, а другой гибнет в первом бою, отчего один чудом избегает смерти, а к другому она приходит нелепой и непредсказуемой, когда, казалось бы, и явной опасности нет? «Везло мне всю жизнь… — пожимает плечами Николай Яковлевич. — Сколько я смертей повидал, сколько раз сам по краешку проходил! Рядом человек на мину наступил, ему ногу оторвало — а на мне ни царапинки. Помню, под Токмаком несли мы с товарищами ужин в ведрах, через свекольное поле шли. Немцы нас обстреляли, пули свистят, ботву свекольную срезают, приятель мой упал убитый — а меня миновало…»
И как после этого ему было не поверить в объяснение матери, услышанное уже после войны: «Я тебя вымолила, только и делала, что у Бога просила, чтобы живым остался!»

Второе рождение

Великий Гоголь вряд ли удержался бы от своего «Чуден Днепр при тихой погоде!», окажись он 13 марта 1944 года неподалеку от занятого немцами Херсона. А солдаты в эту тихую весеннюю ночь смотрели на гладкий как зеркало Днепр, серебрящийся при полной луне, и понимали: это смерть. С противоположного берега был виден как на ладони собранный из рыбачьих лодок, баркасов, катеров флот, на котором предстояло форсировать реку первому стрелковому батальону 1042-го Краснознаменного полка 295-й стрелковой дивизии. Пехотинцев должна была поддержать артиллерия, но зря связист кричал в трубку полевого телефона: «Патрон, Патрон, я — Линза!», пытаясь выяснить, дана ли команда к переправе. «В конце концов трубку у него выхватил наш комбат, сам кричал-кричал в нее, матерился по-русски и на родном осетинском, а потом так бросил ее, что она раскололась. Мы с облегчением вздохнули: раз связи нет, то и форсирование отменяется», — вспоминает Николай Яковлевич. На следующий день часть сосредоточили уже в другом месте, выше по течению. «Что-то тихо…» — успел сказать кто-то из солдат, как вдруг с берега ударили минометы. Но, как потом оказалось, это был прощальный залп — немцы в спешке покидали берег, потому что с обоих флангов наступали советские части. А Николай Зубко и его товарищи плыли по Днепру и боялись поверить, что их там никто не встречает. Немецкие блиндажи — основательные и комфортабельные сооружения с умывальниками и туалетами — стояли пустые. В плен захватили одного-единственного фрица, который то ли проспал отступление своих, то ли просто растерялся. Это произошло 14 марта — в день рождения Николая Зубко. Он неслучайно повторяет, что родился дважды: если бы не удивительное стечение обстоятельств, кто знает, пережил бы он переправу под огнем противника…
Там, в освобожденном Херсоне, Николаю Яковлевичу еще раз повезло. Тогда он даже не догадывался, что осколок гранаты, чиркнувший по пальцу, спасет жизнь. Его как легкораненого направили в медсанбат при части: не тыл, но и не передовая. А товарищи пробивались в направлении Николаева. Недалеко от города, у села Широкая Балка, им пришлось прорывать немецкую оборону. Это были страшные бои, в которых полегла чуть ли не половина дивизии. Потом уже Николаю Яковлевичу рассказывали, как фашисты согнали в церковь всех жителей и взорвали ее, — и осталась торчащая терриконом груда камней с мертвыми и умирающими.

Дорогая цена

В строй Николай Зубко вернулся, когда его часть подошла к Очакову. «Что я видел? — на секунду задумывается он. — Много расстрелянных немцами цыган. Не знаю, где и как они скрывались от фашистов раньше, почему-то убили их накануне того, как мы заняли город. Газета мне там попалась оккупационная, запомнилась одна карикатура из нее: нарисован Сталин с большим термометром под мышкой и написано что-то вроде того, что температура у него все повышается и поднялась аж «до Сталинградуса».
Потом, после освобождения Кишинева, часть вывели в резерв и приказали провести зачистку освобожденной территории. «Нашим делом было задержать и сдать куда следует всех подозрительных людей, — поясняет Николай Яковлевич. — Однажды поймали человек семьдесят грузин в немецкой форме. Выстроили их, а они стоят нога за ногу, наш командир полка, Сергей Артемов, как рявкнет на них: «Как вы, такие-сякие, перед немецким полковником стояли?» Они сразу в струнку вытянулись. А был у нас одессит — моряк Иван Батан, его мобилизовали после освобождения Одессы, где он при немцах успел и в тюрьме побывать. Так он сразу к командиру: «Разрешите своим методом поучить?» И сзади строя прошелся да каждому прикладом по спине отвесил…»
А потом снова был эшелон, дорога через сгоревшие, опустошенные села, поля, изрезанные окопами и изрытые воронками. Когда продвигались по территории, где прошла знаменитая, во всех учебниках поминаемая Корсунь-Шевченсковская операция, Николая Яковлевича поразили дороги, чьи обочины на много километров были усеяны трупами немцев и разбитой техникой.
Начало последнего года войны Николай Зубко встретил уже на чужой земле — освобождали Варшаву. Навсегда запомнилась переправа через Вислу, расширение плацдарма у реки, где прожекторы советских самолетов ослепляли противника, не давая ему прицельно бить по наступавшим. Висла обошлась в несколько сотен тысяч жизней — чьих-то отцов, братьев, сыновей, женихов.
«А 650 километров от Вислы до Одера мы практически прошли без боев, — вспоминает Николай Зубко.— Немцы предпочитали сдаваться в плен, и столько их оказалось, что просто невозможно было всех отконвоировать. И подошли к Зееловским высотам — рукой подать до Берлина, это уже были двадцатые числа апреля». И здесь снова проявилось то невероятное везение, которое сопровождало Николая Зубко всю войну. Во время привала он приметил большую сосну, еще подумал: присесть под ней или лечь? Лег. И тут появились немецкие самолеты, застрочили крупнокалиберные пулеметы. Уже потом, когда закончился налет, Николай увидел, что дерево, под которым он лежал, рассечено вдоль очередью: если бы он в тот момент сидел, в буквальном смысле слова не снес бы головы.

Это не забывается

Сколько солдатских жизней забрали уличные бои в Берлине! Из любого окна могла полоснуть автоматная очередь, каждый чердак становился плюющей пулеметным свинцом маленькой крепостью. «Мы укладывали на окна ящики с трофейными реактивными снарядами — и ими стреляли по противоположной стороне улицы, — рассказывает ветеран. — Многие немцы вывешивали в окнах простыни, белые флаги, сигналы того, что здесь никто не оказывает сопротивление».
Полк, в котором служил Николай Зубко, брал монетный двор в Берлине. Никогда больше он не видел столько денег — горы, вороха, штабеля отпечатанных, но еще неразрезанных купюр. Солдаты набивали ими карманы, хотя знали, что на эти деньги ничего нельзя купить, — на рейхсмарки потом играли в карты, пока командование не приказало сдать эти бумажки.
Долгожданные слова «закончилась война» Николай Яковлевич услышал 2 мая. Его товарищи обнимались, стреляли в воздух, кричали «ура!», солдаты постарше плакали. Он потом еще раз увидел слезы на глазах у фронтовиков постарше — когда была первая остановка эшелона на границе по пути на родину.
Война началась и закончилась много лет назад. Но Николай Зубко, которому сегодня 91 год, помнит фамилии всех своих однополчан, командиров, каждое село и город, через которые проходил его путь к общей Победе. Помнит смерти вокруг, как вытаскивал из-под обстрела раненого и ждал, что пули догонят обоих. Война всегда остается рядом с тем, кто ее видел, кто был там, кто выжил и сделал все возможное, чтобы жили другие.

комментариев:0   распечатать статью 

Еще в рубрике Жизнь:

 

Загадочная смерть: за что погиб герой милиции?

[1K] Криминал :: Загадочная смерть: за что погиб герой милиции? Во время неспокойных бандитских 90-х в Симферополе произошло чрезвычайное происшествие: был найден мертвым боец патрульно-постовой службы Антон Чернышов, которого за несколько дней до этого крестом «За мужество» наградил лично президент Украины...

Неизбежное пенсионное зло…

[1K] Инфраструктура :: Неизбежное пенсионное зло… Сегодня даже самый неисправимый оптимист не сомневается в том, что в Украине пенсионная реформа неизбежна, ведь без нее прочно сидящей на игле финансовых дотаций стране не видать очередной кредитной дозы. Поэтому на минувшей неделе после...

Греция: есть ли свет в конце тоннеля?

[1K] Политика :: Греция: есть ли свет в конце тоннеля? Правительство Греции разрывается между требованиями Евросоюза и МВФ с одной стороны и собственных граждан — с другой. На следующей неделе обновленный кабинет министров премьера Георгиоса Папандреу должен согласовать план бюджетной экономии и...

Кассетный скандал: у меджлиса завелся свой майор Мельниченко

[1K] Политика :: Кассетный скандал: у меджлиса завелся свой майор Мельниченко Скандал! Бывший начальник треста «Крымспецагрострой-2» Ленур Решитов обвиняет руководство Рескомнаца и меджлиса в коррупции и утверждает, что записывал разговоры со своим бывшим начальством на диктофон, а также хранит списки подарков, которые его...

 

Читательский ТОП прошлого номера:

  • Прикосновение к неприкасаемым
  • Крымская Госавтоинспекция перешла на новый режим работы
  • Судьба вора, который был сильно влюблен
  • Прощай, талон на техосмотр!
  • Джемилев признал, что к самозахватчикам иногда надо применять силу
  • Скорая помощь для усталых ног
  • Украинцам поменяют паспорта. На биометрические
  • В автономии студенты больше не будут убивать подопытных животных
  • Милиция не дала дозреть урожаю... конопли
  • Избил гаишника
  • Мыльная сказка в Севастополе
  • Настои и отвары, которые помогут уберечь розы от вредителей
  • 40 лет «12 стульям»: на роль Бендера претендовали 100 актеров
  • Казнен пианист, добивший сбитую велосипедистку
  • Автономия будет со своими хлебом и фруктами
  •  
    Яндекс.Метрика