рубрики
   жизнь
   инфраструктура
   калейдоскоп
   криминал
   политика
   шоппинг
   соцзащита
   среда обитания
   телемир
   дачный участок
   здоровье
   звездопад
 
архив
 
11 < 12 > 13


подписка
 
отписаться
 
новости партнеров
 
Загрузка...
Загрузка...
Загрузка...
 
это интересно
 
 
 
 
 

Один день за колючей проволокой симферопольской колонии

/НАТАЛЬЯ ДРЕМОВА/

[1K] жизнь :: Один день за колючей проволокой симферопольской колонии   Он надеялся, что его не найдут в штабеле готовых ящиков. Искать стали с утра, когда вспомнили, что еще не видели его. Надо же, пропал! В такой день! А он, скорчившись в неудобной позе, мечтал, чтобы этот день не то чтобы не наступал, но пусть он будет потом, через неделю, через месяц, через год. «Пропажу» отыскали довольно быстро — скрыться-то все равно особо негде. Мужчину к выходу вели чуть ли не под руки: он умолял оставить его здесь. Дело было в симферопольской исправительной колонии № 102: закончился срок у одного из отбывавших наказание.
   
   Отсюда, из-за периметра ограждений колонии, свобода кажется прекрасной и многообещающей. Без розовых очков обходятся разве что те старожилы, у которых стаж зоны ненамного меньше паспортного возраста: «Что свобода, что зона — никакой разницы, разве что там строем не ходят…» Впрочем, обычные слова о новой жизни и стремлении сюда больше никогда не попадать говорят все: кто-то искренне, кто-то — думая, что именно это требуется журналисту, кто-то — чтобы услышали стоящие рядом сотрудники администрации колонии.
   Можно было бы умилиться и написать что-нибудь трогательное о том, что человек, лишенный свободы, все-таки одумался и, как раньше любили говорить, «встал на путь исправления». Только горбатого сами знаете, что исправит. И лишь десяткам тех, кто вышел из зоны, хватает сил и воли начать нормальную жизнь. В симферопольской колонии № 102 находятся те, кто получил уже второй, третий, пятый, десятый сроки. Да-да, своеобразный рекорд — десятикратно судимый здесь тоже был.
   За годы независимости нашей страны сформировался особый слой хронических правонарушителей — это люди, неспособные вписаться в общество и жить, подчиняясь его законам. Время, которое они проводят на свободе, — год, два, месяц, несколько недель. У некоторых даже возникает страх перед жизнью на воле: в зоне хоть весь день уложен в строгий распорядок, регламентированы немудреные развлечения (телевизор, посещения библиотеки, клуба) — но есть койка, одежда, гарантируемые завтрак, обед и ужин. Напугать много раз сидевшего колонией так же невозможно, как и белого медведя холодами, — как раз это и есть привычная форма существования. А на воле у значительной части осужденных — ни жилья, ни родных, готовых принять и поддержать. Ничего удивительного, что на новое преступление эти люди идут с легкостью и внутренней готовностью снова сесть, если их поймают.
   
   Работает каждый пятый
   
   Мой коллега на ухо шепчет: «Ну что, есть первые впечатления?» Как сказать — нам как раз показывают цеха, которые, пожалуй, ничем не отличаются от любых других производственных помещений. Впечатление может произвести разве что настойчивость и изворотливость начальства колонии, которое умудряется-таки находить заказы, хватаясь за любой вид продукции, за любую партию. Сейчас ассортимент очень широк: от ограждений и дверных замков до мусорных контейнеров, киосков и деревянных хлебных лотков. И все равно, хотя площадей для производства хватает, трудится только пятая часть «контингента», а всего в колонии отбывает наказание около двух тысяч человек. Работа — это очень важ-
   но для этого закрытого мирка. Не только потому, что часть средств идет на саму колонию. Работа дает возможность кому-то освоить специальность, занять время да, в конце концов, заработать какие-то деньги — они ох как могут пригодиться на свободе. Многих осужденных суд обязал компенсировать пострадавшим материальный ущерб — а откуда деньги, если человек не работает? Заказы получать трудно не из-за расценок, они-то как раз приемлемые и были бы по карману многим бюджетным организациям. Беда в том, что и там многие материально ответственные лица открыли для себя прелесть такого явления, как «откат», — когда заказчик договаривается с изготовителем: я вам — заказ, вы мне — процент за то, что я стал вашим клиентом. Ничего, что цена у выбранной фирмы выше, денежки-то государственные. «А с нашей системы им взять нечего, — констатирует начальник Крымского регионального управления по вопросам исполнения наказания Сергей Сиваш. — Разве что можем пообещать теплую камеру на солнечной стороне».
   …»Виктор Васильевич! Человек с золотыми руками! — представляет главный инженер колонии Игорь Кушнирюк высокого худощавого мужчину. — Имеет несколько специальностей, но чего-то ему на свободе не хватает». Виктор Васильевич вертит в руках какую-то металлическую загогулину и смущенно пожимает плечами. Наверно, оттого, что ему напоминают, как он в прошлый раз клялся: больше никогда сюда не попаду. «Обстоятельства!» — наконец выговаривает он. «Каждый раз у него обстоятельства! — парирует Игорь Иванович. — Который раз сидишь? Пятый?» Виктору Васильевичу пятьдесят, а просидел он в общей сложности двадцать четыре с половиной года. В основном за кражи. В последний раз на свободе он провел два месяца, в предпоследний — двадцать восемь дней. Два года восемь месяцев воли — это его личный рекорд. Нельзя сказать, что общество не делает попыток дать шанс отбывшим срок — так, в центрах занятости им обязательно предложат работу. Несудимому откажут, бывшему заключенному — нет. И Виктору Васильевичу предложили. Грузчиком в магазин стройматериалов. «И что же, не захотели?» — «Пошел… — отвечает. — Там же и украл».
   
   За «легкую» статью — в свинопасы
   
   Красивые слова о наказании и исправлении в колонии давно не произносят: преступник попадает сюда, чтобы пробыть в изоляции от общества время, определенное судом. Режим не самый суровый, но и не облегченный. Условия… Не тепличные, но вполне приемлемые. Мне совсем нетрудно удержаться от сентиментального вздоха по Европе с ее комфортабельными местами лишения свободы. Просто, знаете ли, как-то неприлично ратовать за предоставление отбывающим наказание персональных комнат с холодильниками и телевизорами, когда у нас голодают старики. Каждая страна содержит людей, преступивших закон, так, как может, — насколько выдерживают карманы налогоплательщиков. В симферопольской колонии новые гуманные веяния воплотились в комнату психологической разгрузки, где с «контингентом» работают психологи. Приходят священники и проповедники, культурная работа ограничивается собственным ВИА, который пока не имеет названия, но все считают, что без музыкантов и праздник не праздник. Есть церковь, построенная умельцами из «спецконтингента». Расписывал ее художник, попавший в колонию по «наркотической» статье УК, ему подобная работа была не в новинку — его руками изукрашена одна из самых знаменитых крымских церквей, где очень любят венчаться знаменитости и новые русские. Жаль, что законопослушным гражданам не доведется посмотреть на церквушку, поверьте, фрески в ней потрясающе хороши. Кстати, работу свою художник не закончил: когда сделал большую часть, храм освятили, и он с трудом переступал его порог, не то чтобы взяться за кисти. «Как отталкивало его что-то», — вспоминают те, кто еще застал здесь художника. «И больше такого специалиста — а он года два как освободился — нам не попадалось, — вздыхают работники колонии. — Но не он первый и, к сожалению, не последний художник, отбывавший срок. Наверное, когда-нибудь роспись будет окончена».
   Самые тяжелые времена колония переживала в начале и середине девяностых, когда все менялось и сокращалось — в том числе и финансирование. Питание тогда было скудное, нужно было как-то выкручиваться самостоятельно. И возле пищеблока появились площадки с огромными засолочными ямами. Огурцы, капуста, яблоки — все это теперь запасается и разнообразит меню. Мясо тоже свое: на хоздворе проживает почтенное свиное семейство, за которым ухаживают осужденные. Кстати, на должность при свиньях претендуют многие, но назначают туда только имеющих опыт такой работы и «легкие» статьи.
   
   Возвращение в колонию
   
   Севастополец Алексей первый раз отбывал срок в Донецкой области. Говорит, что в крымской столице сидеть лучше: здесь не бараки на сто человек, а комнаты на шесть, десять, двадцать коек. Первый раз осужден был за кражу, на свободе пробыл месяц. Устроился грузчиком на рынке — друзья помогли — и снова сел за хулиганство: «дал в морду» малознакомому мужчине, да так, что причинил тому тяжелые травмы. Десять лет из своих «немного за тридцать» провел в местах лишения свободы. В колонии возрастных ограничений нет, самому старшему осужденному было семьдесят. Последний срок — как бы итоговая черта под всей его незадавшейся жизнью. Несколько отсидок, пьянство, избиение собутыльника или членов семьи — обычно из-за той же водки.
   — Практика показывает, что исправить человека, как-то воздействуя на него, невозможно, — констатирует начальник колонии Владимир Стегайло. — Особенно если он больше половины жизни провел в неволе. Наша задача — донести до него важность соблюдения законов, по которым живет общество, чтобы он старался держаться в этих рамках.
   Но ведь когда-то этот человек сел впервые, и именно тогда ему была необходима помощь, чтобы удержаться на свободе! Не европейские стандарты нам нужны, а прочная система реабилитации вышедших на свободу, которая помогла бы им привыкнуть и утвердиться в обычной жизни. Самое интересное, что за примером такой системы далеко ходить не надо: церковные общины самых различных направлений имеют солидный опыт работы с отбывшими наказание, и довольно успешный.
   — 95% тех, кто находится в симферопольской колонии, — жители Крыма, — говорит Владимир Иванович. — Поэтому время от времени приходится сталкиваться с бывшими моими подопечными в городе, и знаете, иногда есть повод порадоваться за них — если человек как-то устроился. Это происходит, когда есть семья, которая его ждет, когда ему есть ради чего стараться. А с другими, увы, снова приходится встречаться в колонии. Иногда даже после нескольких отсидок человек осознает, на что он потратил большой кусок своей жизни, — а ведь уже старость не за горами и впереди время, когда никто ни руки, ни куска хлеба не подаст.
комментариев:0   отправить статью по электронной почтеоткрыть в новом окнераспечатать статью

Еще в рубрике жизнь:

    • Один день за колючей проволокой симферопольской колонии (просмотров: 260 )

 

 

Анекдоты

[1K] калейдоскоп :: Анекдоты Мастерство кавалера заключается в том, чтобы сводить даму в театр так, чтобы чувство благодарности у нее осталось, а желание сходить еще раз — нет.
***
— Все, мое терпение кончилось! Я передумала, я не выйду за тебя замуж!
—...
Ольга Старосек: «В прошлом году мы потеряли 294 ребенка»

[1K] соцзащита :: Ольга Старосек: «В прошлом году мы потеряли 294 ребенка» Наша газета провела первую горячую линию. На ваши вопросы отвечала главный педиатр Крыма Ольга Старосек. Детская смертность в Крыму заметно снизилась: на 22% по сравнению с предыдущим годом. «Молодеют» язва желудка, аллергический ринит и сахарный...
Борис Акунин в исполнении Александра Адабашьяна

[1K] телемир :: Борис Акунин в исполнении Александра Адабашьяна Телеканал «Интер» наконец-то приобщил широкие слои украинского населения к «Азазелю». А узкие слои этого же самого населения могли видеть экранизацию романа Б. Акунина гораздо раньше по российскому Первому каналу. Те, кто ее все-таки посмотрел,...
Что течет по нашим трубам?

[1K] инфраструктура :: Что течет по нашим трубам? В прошлом году Рескомитет по экологии и природным ресурсам Крыма предъявил 163 иска предприятиям Крыма за отрицательное влияние на экологию, в том числе 34 иска на 85 тыс. грн. за загрязнение поверхностных вод стоками.
Очень много исков...

 

Читательский ТОП прошлого номера:

Яндекс цитирования Украинский портАл