В зале суда они смотрели друг на друга жадными глазами.
Казалось, влюбленные даже не слышали, как одного из них обвиняли в жестоком
убийстве старушки и зачитывали приговор, который должен был разлучить их на
долгие 15 лет.
Показательный расстрел
В Севастополь Григорий Конев (фамилия изменена) переехал из
Харькова. Отслужил в армии, приехал к родителям, но долго у них не задержался —
в один прекрасный вечер позвонила тетка из Крыма и пригласила Гришу к себе. Она
жила с мужем и детьми в Севастополе, причем довольно неплохо. Но денег, как
всегда, хотелось больше, поэтому Гришины родственники решили начать семейный
бизнес — открыть маленькое кафе. Когда дошло дело до поисков хорошего повара
(который бы не сильно кроил продукты), вспомнила тетка о племяннике с дипломом
повара-кулинара. Свой человек и работать хорошо будет, и не очень обманет, да и
парню после армии на ноги становиться нужно. Вот пусть приезжает и начинает
новую трудовую жизнь.
Предложение маминой сестры Коневу сразу пришлось по вкусу.
Севастополь — большой перспективный город, море под боком, работа… — что еще
надо?
А понадобилась Григорию квартира. Первое время, конечно, пожил
у родственников, но как-то неудобно было стеснять семью. Да и Гришка, будучи
молодым, работал исправно, но в свободное время и погулять был не прочь.
Квартиру Конев искал бы еще очень долго, если бы не визит нежданных гостей.
Местная братва об открытии кафе узнала сразу, дали новоиспеченным бизнесменам
время раскрутиться, подождали, когда «закапает» прибыль, а потом нагрянули как
гром среди ясного неба. Муж тети сразу ничего не понял и, слегка погорячившись,
начал набирать «02». Но ему тут же наступили на руку и увезли в неизвестном
направлении — учить уму-разуму. На загородной даче бандиты изощренно и с
исключительным садизмом измывались над пленником, устроив ему «показательный
расстрел». Несчастного дядю поставили к стенке и стреляли в его сторону из
пистолетов, стараясь, чтобы пули свистели у самого его уха. Бедный бизнесмен
после такой экзекуции стал совершенно седым. Естественно, в результате
психологической и физической обработки дядя Конева окончательно сломался и
согласился на все требования мучителей. Он не только согласился ежемесячно
выплачивать немалую мзду, но и лишился новенькой «девятки». Кстати, через
несколько лет эту банду взяли в Москве. Некоторое время севастопольские бандиты,
очевидно, повышая квалификацию, терроризировали население российской столицы,
совершая разбои, грабежи и даже убийства.
Любовь нечаянно нагрянет
На Конева все это произвело сильное впечатление. По натуре был
он человеком трусливым. Сначала с перепугу решил вернуться в Харьков, но тут
вмешалась… любовь-злодейка. Гриша встретил ту единственную, с которой захотелось
прожить всю жизнь и умереть в один день. Люсе тогда было всего лишь 16, и
училась она в 11 классе. Понятное дело, что ни о какой женитьбе пока не могло
быть и речи. И совсем не Люсин возраст был тому виной, а Гришина
несостоятельность: да, работа у него перспективная и денежная, а вот
собственного жилья не было. Папа и мама Люси поначалу запретили Коневу
встречаться с дочерью, но когда узнали, что парень подыскивает квартиру, чтобы
купить ее, — заговорили о свадьбе. Гриша Конев действительно искал квартиру. На
ее покупку денег у него, конечно, не было, но об этом Григорий решил пока
помалкивать.
Терзания «влюбленного Вертера» наблюдала Зинаида Ивановна —
посудомойщица кафе, где работал Гриша. Баба Зина жила одна, часто болела, потому
что не всегда хватало денег на выпивку. Одним словом, старушка была
неблагополучная. А вот квартирка у нее была что надо. Баба Зина, недолго думая,
предложила шеф-повару поселиться у нее за определенную плату. А что? Парень
положительный, по дому поможет да и на бутылочку никогда не поскупится. Конев с
радостью согласился. Переехал к бабке в тот же день. Навел в квартире порядок и
привел туда любимую. Люсе объяснил все просто: мол, покупает эту квартиру в
скором времени, хозяйку вот-вот дети должны забрать. Надеялся непонятно на что:
думал, все затянется, а потом он что-нибудь придумает. Баба Зина не могла
нарадоваться: Конев таким молодцом оказался! Починил в доме все, что только
можно, ремонт затеял, в общем, хозяйственным парнем оказался. Через несколько
месяцев старушка называла Гришу не иначе как сыночком и поговаривала о том, что
оставит квартиру Коневу в наследство. Шеф-повар от этих слов просто таял и сиял.
Он заверил бабу Зину, что вместе с Люсей досмотрят старушку и со всеми
почестями, как полагается, отправят в мир иной. Старушка от такой душевной
щедрости даже прослезилась. И уже в течение нескольких недель Григорий Конев
документально засвидетельствовал опекунство над Зинаидой Ивановной, тут же было
оформлено завещание о передаче опекуну двухкомнатной квартиры старушки.
Оставалось дождаться ее смерти. Но Конев с этим не спешил. А куда спешить — баба
Зина из-за систематических запоев и так на ладан дышала. Жаловалась то на
мигрень, то на скачущее давление. Но потом вдруг выпивала несколько рюмок водки,
и все ее хвори как рукой снимало.
Люся забеременела. Нужно было срочно играть свадьбу. Родители
будущей жены задавали только один вопрос: что в Гришиной квартире делает старая
алкоголичка? Конев говорил, что это явление временное, дескать, квартиру он уже
выкупил, но бабку никак дети забрать не могут. Не выгонять же ее на улицу. Все
терпеливо ждали.
Почти по Достоевскому
То, что ждать еще предстоит долго, Конев понял очень быстро.
Баба Зина была из тех крепких старушек, которые всех переживут. Вот если бы шла
она пьяная с работы и попала под машину… Или пусть бы дома свалилась с ног под
бременем выпитого и сильно бы ударилась головой. Но ничего такого с живучей
старухой не происходило.
Сыграли свадьбу, баба Зина здорово выпила за здоровье молодых,
но когда Конев стал подливать ей в рюмку больше положенного, старуха вдруг
изменилась в лице и хитро прошептала: «Угробить меня хочешь?» С тех пор между
ними начались игры в Родиона Раскольникова и старуху-процентщицу. Конев
вынашивал грандиозные планы убийства, но его все же мучили угрызения совести.
Бабка уже свое отжила, ни одного родного человека у нее не осталось. Зачем же ей
мучиться и мучить других? У жителей диких племен Южной Африки есть «хороший»
обычай — обрекать своих стариков и калек на одинокую смерть в пустыне. Это
казалось Коневу очень гуманным. Да и скоро должен был родиться ребенок. Старая
пьяница только будет мешаться под ногами и во все совать свой нос. Баба Зина,
словно учуяв злость, исходящую от Григория, перестала называть его сыночком и во
хмелю всегда бубнила, что он хочет ее смерти.
Конев ей наигранно возражал, а сам перебирал в уме прочитанное
об убийствах или увиденное по телевизору. Все должно было быть чисто и красиво.
Без характерных следов на шее от удушения, без синяков и ссадин от побоев и,
естественно, без колото-ножевых ранений. Остановился Конев на… воде. Она сама
все сделает.
Пришлось подождать, пока Зинаида Ивановна решила принять
ванну. Когда все же банный день у старухи наступил (а до этого она, как всегда,
прилично выпила), Григорий был полон решимости. Он резко распахнул двери ванной
комнаты, подошел к лежащей в ванне старухе и с силой дернул ее за ноги, потянув
вверх. Баба Зина от неожиданности сначала захлебнулась, потом попыталась
уцепиться за края ванны руками, но вода уже попала в легкие, и старушка начала
беспомощно барахтаться. Сопротивлялась она недолго, через несколько минут
обмякла и полностью погрузилась под воду. Дело было сделано. Конев не стал
ломать комедию с выдумыванием алиби — вызвал «скорую». Врачи зафиксировали
смерть. Выглядело все очень просто: бабуля выпила лишнего, вздремнула в ванне и
захлебнулась.
Но оперативникам почему-то эта версия не понравилась. Да,
Григорий Конев был убедителен. Он так искренне рыдал на похоронах старушки, что
на его счет не возникло никаких подозрений. Но Конева все же вызвали на допрос.
Уж очень подозрительным показалось завещание бабки. Расколоть Конева оказалась
делом плевым. Известный пусть грубыми, но весьма результативными методами
допроса следователь вдруг взял и так, шутки ради, спросил: «Ну рассказывай, как
бабушку порешил? Наверное, за ноги дернул?» Даже теперь, вспоминая все это,
сыщик признается, что никак не ожидал, что одним ударом попадет прямо в точку.
Григорий Конев смертельно побледнел, опустил голову и вдруг тихо подтвердил: «За
ноги…»
Убийцу старухи-посудомойщицы арестовали. Коневу даже не
позволили попрощаться с беременной женой. В зале суда они смотрели друг на друга
жадными глазами. Казалось, влюбленные даже не слышали, как одного из них
обвиняли в убийстве старушки и зачитывали приговор, который разлучал их на
долгие 15 лет.