«Маша, правда, что тебя мама попросила уйти, когда узнала, что
будет ребенок?» Маша долго раздумывает над вопросом, потом отворачивается и
качает головой: сама ушла. А мама — хорошая. И совсем молодая, ей всего 36.
Разве мало она уже сделала: встретила из роддома, подарила пустышку и упаковку
ватных палочек для малыша? Правда, не пригласила дочь с ребенком к себе. И Маша
отправилась куда глаза глядят.
Девочка ниоткуда
В селе Ивановка Симферопольского района под Новый год
появилась девочка с ребенком на руках. Малышу было от силы недели две. «Мой
сын», — сказала юная мама, которой, как оказалось, 17 лет. Ни паспорта, ни
каких-либо других документов у нее не было. Сказала, что зовут Машей, выросла в
детдоме. К чести ивановцев, они постарались как-то устроить девушку с младенцем,
всем селом собрали пеленки, простынки, кое-какую еду. На первое время приютить
незнакомку согласилась пожилая женщина — сама, кстати, выросшая в детдоме. Через
несколько дней пенсионерка попросила, чтобы девушку забрали от нее, — то ли
младенец мешал, то ли характерами не сошлись, то ли просто женщина, привыкшая
жить в одиночестве, устала от постороннего человека.
Машу поселили в одном из брошенных домов на краю села. Через
несколько дней Татьяна Левченко, работающая в Трудовском сельском совете и
взявшая на себя хлопоты о девушке, поняла, что там ей жить нельзя. «У домика
стали шататься местные парни, часто нетрезвые. Думаю, жить там дальше было бы
просто опасно для Маши. Видно, что девочка запуганная, думаю, ее и так часто
обижали. Как и многие детдомовцы, податливая, не умеет постоять за себя. А тут
еще и малыш…»
На время холодов Машу приютил в своей квартире пенсионер из
Строгановки. Обстановка в комнате, которую заняла Маша, самая спартанская — так
ведь и хозяин живет не лучше. «Маша, а на что ты существуешь?» — «Дедушка
кормит…»
Сама еще ребенок, она ни на секунду не отрывает взгляд от
маленького человечка, который сердито кряхтит под одеялом. Единственное
существо, которое нужно только самой Маше. Ей уже предлагали оформить малыша
временно в Дом ребенка — отказалась наотрез.
Обычно детдомовские девчонки, которых когда-то бросили, сами
охотно оставляют малышей на воспитание государству. Семнадцатилетняя Маша не
первая среди ровесниц-подружек по интернату, кто уже обзавелся младенцем:
«Аленка вообще в пятнадцать родила — она ребенка в роддоме оставила. Надя сразу
не бросила, а мне говорили, что в два месяца у маленького уже ручка была
поломана — так она за ним смотрела. Может, сейчас уже и сдала в детдом…»
Маша назвала сына Максимом. Отчество даст свое. Может быть,
когда-нибудь она расскажет ему сказку о папе-военном, погибшем при исполнении
обязанностей, или любящем отце, который живет где-то далеко. Или историю о
парне, старше себя на шесть лет, с которым гуляла шестнадцатилетняя девочка,
выброшенная во взрослую жизнь. Его забрали в армию, и она успела сказать, что
будет ребенок. Он не пообещал ничего и, наверное, даже посмеялся.
Впрочем, может, и история о собственном парне — тоже сказка,
придуманная девочкой, у которой никогда в жизни не было ничего своего, кроме
недавно родившегося малыша.
Машины «университеты»
Машу мама бросила, когда девочке было тринадцать. Просто
однажды уехала куда-то, оставив в комнате общежития своих детей. И Маше, самой
старшей, пришлось думать, как прокормить четверых младших братьев и сестер. В
селе Скворцове Симферопольского района, где они жили, заработать можно было,
нанимаясь к фермерам, — за день тяжелого труда в поле платили десять гривен.
Самостоятельно дети просуществовали около трех месяцев, потом их забрали в
приют, а оттуда — в детдома. Женщину, оставившую ребят, конечно, лишили
родительских прав.
Но ничего удивительного, что Маша все равно называет ее мамой.
Только дети «неблагополучных» способны столько прощать своим матерям и отцам и
так любить, несмотря ни что. Может быть, они надеются, что взрослые когда-нибудь
ответят им тем же.
Как получилось, что Машу выписали из комнаты в скворцовском
общежитии, пока девочка училась в интернате №1 Симферополя, — она объяснить не
может. Взрослую самостоятельную жизнь девочка должна была начать в шестнадцать:
с ней попрощались в интернате, выдали 200 гривен подъемных и зачислили в ПТУ.
Село Пруды — это в самой глубине Советского района. Когда-то
оно парками и многоэтажками могло соперничать с городом. Теперь его жители за
счастье считают, если хоть за какие-то деньги удастся продать жилье и уехать.
Брошенные квартиры занимают целые этажи — мало кто хочет жить в медленно
разрушающемся здании без отопления, часто — без воды и с приказавшей долго жить
канализацией.
ПТУ №47 к тому времени уже носило пышное имя «аграрный лицей».
Здесь и предстояло получать профессию Маше. Особого выбора выпускникам казенных
домов не предоставляют. «Нам, тем, кто из интернатов, предложили учиться на
цветовода, плодоовощевода и повара», — говорит Маша. Нужно ли угадывать, какую
специальность предпочла она? Редко кто из выпускников детдомов устоит перед
соблазном стать поваром, которому, по их представлениям, никогда не придется
ограничивать себя в еде. Из аграрного лицея Маша уехала через две недели. Она
никому не говорит — почему. Ограничивается кратким: «не могла оставаться».
Что дальше?
Максимке почти полтора месяца. У доброго дедушки Маше
позволили переждать холода. Идти ей больше некуда — мама, живущая с сожителем,
вовсе не жаждет приютить девушку. Для получения хоть каких-то средств к
существованию — того же детского пособия, нужны документы. Для получения
паспорта — прописка. Для прописки — жилье. А своего угла у Маши нет.
По закону, Машины проблемы — забота скворцовских чиновников:
ведь там раньше жила девочка, за которой государство должно было закрепить
площадь, а не лишать крыши над головой. Но историю Маши приняли близко к сердцу
в другом — Трудовском сельском совете. Может быть, девушке помогут с временной
пропиской, дадут комнатку в общежитии. Не сейчас — поближе к лету, ведь здание
не отапливается. Вдруг действительно через два-три месяца заработает
республиканский приют для беременных и недавно родивших женщин — и Маша обретет
надежное убежище.
А что ей делать сейчас?
В день, когда родился Максим, выросшая в казенном доме
девочка, не имеющая документов, средств к существованию, своего угла, решила,
что ни за что не расстанется со своим ребенком. Ей будет очень трудно сдержать
обещание сыну.
Мы просим всех, кому небезразлична судьба этой девушки, помочь
ей. Продуктами, вещами; нужна детская кроватка, коляска. Возможно, кто-то сможет
временно приютить Машу и ее маленького сына. Обращаться в Трудовской сельский
совет (Симферопольский район): Левченко Татьяна Ивановна, тел. 345-217, 245-219.
Вещи и продукты можно также передать через Центр социальной защиты и помощи
(Симферополь): Гурьева Любовь Ивановна, тел. 259-720.