29 июня в редакцию «Курьер. Среда. Бердск» обратился 63-летний Виктор Матвеев. У него подтвержденный коронавирус, он уже побывал в реанимации, а позже был переведен в бердский стационар пульмонологии на улице Попова, где находится до сих пор. «Курьер. Среда. Бердск» рассказывает историю Виктора из первых уст.

Источник: kurer-sreda.ru

Как Виктор заболел

— У меня вообще инфаркт, астма. Поехали с женой на дачу 13 июня, я там ничего не делаю, только готовлю. В воскресенье позвал ее обедать, так что сели, поели. Я чувствую, внутри плохо становится. Выяснилось: у меня аритмия, давление 140. Мы быстро сели в машину, поехали в Химзаводскую больницу. Когда приехали в больницу, поставили капельницы, вроде бы все прошло, отправился домой. Утром — опять аритмия. Я на маршрутке поехал в больницу. Положили в палату, еще раз поставили капельницу. Там я с неделю отлежал, аритмию убрали, прошло, — рассказывает Виктор Матвеев.

— В моей палате напротив меня, на соседней койке дедушка помер. Однажды я пришел из палаты интенсивной терапии, а он сидит и кровью харкает. Естественно, все закричали, вызвали врача, тот говорит: «Все нормально». Потом опять что-то кровь пошла. Ночью просыпаюсь — его нету, вышел в коридор — нету. Пришел в туалет, а он лежит в туалете, в коридоре, холодный. И я считаю, только от него мог заразиться, от кого еще? Да где еще я мог? С женой никуда не выходили, вдвоем на даче жили. Меня только выписали из кардиологии, домой приехал, а на следующее утро температура 38, мне плохо. Два дня я «прободался» с болезнью, дома пролежал, как говорится, на самолечении. Жена стала колоть антибиотик, таблетки пили, вроде как помогло. В субботу, воскресенье, понедельник хорошо себя чувствовал. Во вторник жена уехала на работу, и примерно в 10 часов утра я начал задыхаться, и мне резко поплохело. И что, помирать? Жене позвонил, сказал, что вызвал скорую, и меня сразу отправили в реанимацию.

В пульмонологии Бердска

В реанимации 63-летнему жителю Бердска назначали капельницы, там же взяли анализ на коронавирус: мазок из обеих ноздрей, из глотки, а также кровь из вены. Через неделю Виктора Матвеева перевели в пульмонологическое отделение БЦГБ, уже там ему стал известен его положительный анализ на COVID-19.

— Мне пришел результат, потому что у меня мазок брали в реанимации, а другим-то, тем, кто лежит в больнице, не делают анализы. Уже пять дней к нам подходят, спрашивают: «Вам взяли анализ на коронавирус?». Я говорю: «Там, в реанимации, сдавал, здесь нет». Составляют список, и всё, ни у кого анализ не берут, — рассказывает Виктор Матвеев. — Вот сосед тяжелый лежит, еще тяжелее, чем я, вдобавок, он на погоду зависимый. И анализ-то у него не взяли. Сегодня он вообще ночью не спал, мычал, кричал. Температура оказалась 38. Я пока сестру нашел… Тут же нет кнопки вызова, только орешь «Сестра, сестра», а она на другом этаже. Она одна на 2 этажа. Она, бедная девчонка, мечется с этими: тому укол, тому лекарство. Прибежала, замерила температуру – «А что же вы раньше не сказали?». А я кричал, в ногах, понимаете, слабость, идти к сестре не мог – только кричать.

Кормят нас как. Сегодня дали «суп»: вода, в которой окорочка, видать, отваривали. Только мелкая капусточка мутная плавает, благо хоть горяченькое было. Чай — говорить нечего, приносят все время холодный. Дайте пакетик чая и кипятка налейте и всё, мне даже сахара не нужно. На второе дают гороховую кашу. Горох надо замачивать, он должен как пюре быть, а они, видимо, не замачивают, он такой твердый, что глотку дерет. От лекарств и гороха кожа на нёбе и кое-где с губ слазит. Спросил у медсестры что-то восстанавливающее, а то ведь потом язвы пойдут. И она купила за свои деньги, принесла, я мажу, лучше стало. У меня все лекарства здесь свои, кроме капельниц. Когда меня сюда положили, не дали ни простыни, ничего. Простыни кое-как потом добился. Наволочка до сих пор та грязная, на которой тут дед лежал, что до меня болел. Что у него было — шут его знает. Просишь постель поменять, говорят «Нету». Нету простыней, наволочек, пододеяльников. Уже 2 недели ничего не меняют. Нет сестры-хозяйки, менять нечем. Это не заснимешь на видео или фото, что люди по 3 недели на одних простынях лежат.

О медицинских работниках

— Мне за медсестер обидно, которые тут работают, почти по трое суток отсюда не выходят. Сегодня, 30 июня вижу, медсестра плачет. Я у нее спрашиваю, почему: «Детей как в апреле отвезла к бабушке, так их больше и не видела. А отпуск не дают». А недавно попросил жену купить 5 шоколадок для медсестер, жалко их. Они говорят: «Спасибо, нам чай попить некогда. Не то что поесть — чай попить». Зато когда жена ходила к главврачу, ей сказали: «Я все сделаю, мне докладывайте, я стараюсь быть в курсе, через 3 дня всё будет, и обходы, и медсестры, и врачи». Вот уже прошла неделя, вторая пошла, все по-прежнему. Женщина тут лежит, у нее была высокая температура, и она рассказывает, как сюда попала, как ей скорая отказывала. Даже не хотят к больным ехать. А медсестры молодцы. Одна мне сказала: «А нам не платят». За них-то деньги получает кто? Смотришь, по телевизору или в интернете, всюду награждают волонтеров золотыми медалями. За что? За то, что он бабушке принес пакет гречки, пачку соли, пачку сахара. Да этим людям, которые отсюда не вылазят, памятник ставить надо.

С воскресенья на понедельник целые сутки никто не подходил. Некому лечить. Один врач на 3-4 этажа был. Понимаете, как люди работают? Другие откровенно говорят: мы не можем, мы по трое-четверо суток уже отсюда не выходим, детей не видим. Что делать? Ни анализов, ни ежедневных обходов – может, статистику портить не хотят? В чужие палаты заходить запрещают.

Об обслуживании

— Сейчас вот, на данный момент, в выходные и в понедельник — нет технички. Она приходит, день поработает и, видать, уходит. Полы грязные. В магазине лучше полы: пыль, грязь, по всей больнице стоят баки пластмассовые, по самые крышки стоят полные, крышки открыть нельзя. Тампоны, бутылки, лекарства, каша, суп — люди недоедают, и это стоит уже третьи сутки, киснет. Ни разу ни коридоры, ни палаты не кварцевались, а сегодня вышел в коридор – вижу новые аппараты для кварцевания, значит, есть надежда.

Полные грязные мусорки в пульмонологии

Снова реанимация

— Позавчера мне было плохо, пошел в ванную подмыться. Раньше мыться нельзя было, у меня катетер был, а тут его убрали. Я помылся, вылез из ванной, сел, осталось только штаны надеть, а я не могу встать — такая слабость от этой болезни. Решил попробовать встать и вообще на колени упал. Мне что, по этому грязному полу ползком ползти? Стал кричать, звать на помощь. Хорошо, сосед мой заметил, что я из туалета долго не возвращаюсь. Я ему говорю — выбивай дверь. Парни молодые из палаты напротив сделали это. Во мне сейчас килограммов 110, наверное. Они не могут поднять, не пытаются даже. Хорошо, парень-врач пришел, помог мне подняться. Привезли в палату, отлежался.

А сегодня плохо стало одной женщине, она ночью лежала, на весь коридор охала. А дежурный врач – ноль внимания. Я к ней подошел, спрашиваю: «Что с вами?», она отвечает: «Помираю». Я поднял дежурного врача, начали ее откачивать, а к четырем утра увезли в реанимацию.

Как на войне

— В выходные не было света, что-то закоротило. Надо было им вывести в воскресенье своего электрика, как так,больные в темноте! Наша палата потухла, а медсестра приходит ставить капельницы, хотя на часах 23:30, а она капельницу. Потом пришла, и ставили капельницы под свет фонарика на телефоне. Не попала ни с первого раза, ни со второго. Как на войне — с лучиной.

Желание отсюда убежать скорее. Завтра врач подойдет — я уже просился пойти на КТ, дайте мне результаты, чтобы отсюда быстрей выписаться. Я лучше дома буду лечиться, чем вот эту заразу собирать, — заключает пациент бердской пульмонологии.

«Курьер. Среда. Бердск» не удалось связаться с заведующей пульмонологией ЦГБ Бердска — она оказалось на обходе тяжелобольных пациентов. Мы открыты к диалогу — 8953-878-90-10.

Это не первый пациент, который рассказывает нам о своем лечении в пульмонологии: у одного из рассказавших историю, сейчас подтвержден коронавирус. Согласно сообщению министра здравоохранения Новосибирской области Константина Хальзова, сейчас в пульмонологическом отделении БЦГБ предусмотрено 10 коек для больных коронавирусом, больных обслуживают 3 врача и 8 медицинских сестер, а Наталья Блукке, заведующая пульмонологическим отделением, подтвердила, что в больнице сейчас находится более 60 пациентов.

Если вы хотите поделиться своей историей болезни или вы врач, и хотите рассказать о своей работе в БЦГБ — мы открыты к диалогу и готовы обеспечить анонимность. Пишите на WhaеsApp редакции: 8-953-878-90-10 или на ящик редакции: bkurer@mail.ru

Оставить комментарий

Пожалуйста, авторизуйтесь чтобы добавить комментарий.
  Подписаться  
Уведомление о