Знаменитые теперь на весь мир животные рынки Азии появились когда-то спонтанно, на фоне послевоенного голода — для восполнения потерь сельского хозяйства за счет природных ресурсов. Но изначально маленькие ярмарки в деревнях сегодня выросли в целую коммерческую отрасль с гигантскими оборотами. Теперь здесь можно одновременно пообедать полуживым осьминогом и купить поросенка, разделанного рядом с корзиной, забитой летучими лисицами. Рынки заполнены грязными клетками с обитателями лесов и морей. Здесь можно найти и живых и мертвых животных и даже части их тел. Все это можно есть, пить, мазать на кожу, втирать в волосы, ставить на стол, носить на шее на удачу. Это — за деньги. А бесплатно — в качестве бонуса — мы приобрели вирус Эбола, ВИЧ, SARS, птичий и свиной грипп.

Существуют оценки, что до 60% новых инфекционных заболеваний, которые поражают людей, являются зоонозными: они передаются нам от животных. И более двух третей из них — представители дикой природы, которую мы привыкли так смело подчинять своим нуждам.

И вот тут обнаруживается штука, ради которой необязательно лететь далеко в космос с рыжим котом и Сигурни Уивер. Мы и без инопланетян — тоже жизненное пространство и ресурс для кого-то. Кого-то, кого мы постоянно выводим из спячки: то знакомыми путями, то — изобретая новые методы взаимодействия с дикими животными. Современная наука называет это Emerging infectious disease (EID), в вольном переводе — «возникшее инфекционное заболевание».

Человек ищет развлечений

2003 год. Ради освобождения самки орангутана Пони организовали полицейскую операцию. Прикованную к стене цепью, беззащитную, в язвах из-за ежедневного бритья и укусов насекомых, самку обнаружили на грязных матрасах в борделе индонезийской деревни. Пони служила эксклюзивным развлечением для извращенцев и источником доходов для жителей захолустной деревни Каренг Панги в центральной части острова Калимантан. Своего рода градообразующее предприятие. Самку орангутана ежедневно насиловали в течение шести лет. Ее родителей, скорее всего, убили и использовали в качестве bushmeat — «мяса из джунглей» (то, что идет на стол самого охотника и на рынки продуктов питания и деривативов — красивых вещиц в виде кошелька из ската или пепельницы из руки гориллы).

Именно традиционное использование человекообразных обезьян в пищу и для добычи трофеев (и, конечно, способы изготовления таких предметов) позволили мутировать вирусу, ранее спокойно и незаметно сосуществовавшему с приматами. Где-то в начале XX века этот возбудитель — вирус иммунодефицита приматов (SIV) вызвал патогенный процесс у неизвестного охотника на шимпанзе в Центральной Африке. К настоящему времени, с первой регистрации в 1981 году, от индуцированного ВИЧ-заболевания умерло около 35-50 миллионов человек и около миллиона умирает ежегодно.

В 1999 году около ста жителей поселка Нипах, Малайзия, умерли от новой тяжелой респираторной инфекции, сопровождавшейся энцефалитом. Как выяснилось, они заразились ранее неизвестным генипавирусом от свиней. А те, в свою очередь, от крыланов, живших в свинарнике. Позже эти события послужили источником вдохновения для создателей фильма «Заражение», вышедшего в 2011 году.

С момента первого обнаружения случилось уже 12 вспышек заболевания, вызванного вирусом. Он постепенно расширял географию и приобрел возможность передаваться воздушно-капельным путем другим одомашненным животным и от человека к человеку. Этот вирус присутствует у крыланов от Африки до Австралии. И единственным барьером на его пути «к успеху» стала, как ни странно, высокая летальность — от 40% до 100%: именно это и не позволило людям распространять вирус дальше.

Человек путешествует

Совсем недавно, в 1999 году, в США начали массово умирать птицы: буквально мертвыми падали с неба. Вскоре, вместе с другими млекопитающими, стали заболевать люди.

Как оказалось, в Штаты торговыми путями завезли комаров, переносчиков флавивируса, который вызывает лихорадку Западного Нила. Более 300 видов птиц Северной Америки оказались восприимчивы к новому заболеванию. Некоторые из них выстояли, но стали резервуарными хозяевами вируса, и за двадцать лет патоген захватил практически всю территорию континента — кроме Аляски. В итоге погибли сотни тысяч, если не миллионы птиц. Вокруг городов Мэриленд, Балтимор и Вашингтон исчезли вороны — не стало от 45% до 90% птиц, населявших эти территории; снова под угрозой оказался символ США — белоголовый орлан. Что же касается людей, то, несмотря на радикальные методы сдерживания эпидемии, лихорадкой Западного Нила заболели около 51 тысячи человек, из них умерли около 5%.

Человек ищет еду

В кишечнике грызунов, ввиду их образа жизни, издавна присутствуют микроорганизмы, попадающие туда из почвы. А люди всегда потребляли пищу, так или иначе загрязненную фекалиями грызунов, и заболевали кишечными инфекциями разной степени тяжести.

Но в какой-то момент, как минимум 20 тысяч лет назад, случился микроскопический эволюционный скачок, изменивший мир. В кишечнике неизвестного шумера (или его собаки) иерсиния встретилась с бакуловирусом, который привнес в геном этой бактерии нечто новое: способность проникать в стенку преджелудка блохи. Именно тогда было положено удачное начало крестовому походу чумы против цивилизации.

В результате этой мутации теперь мы не ограничиваемся кишечными инфекциями — болезнь унесла 150 миллионов жизней.

И даже сейчас чума ежегодно добавляет еще 200 смертей.

Человек ищет счастье

Мы все верим в чудо. Излечить рак, вернуть потенцию, удержать сексуальный интерес партнера, продемонстрировать статусную дорогую вещь, чтобы получить уважение окружающих.

Китайские бизнесмены могут не верить в целебную силу рога носорога, но знают, что эта вещь на столе воспринимается партнерами как символ успешности и общей системы ценностей.

Медвежья желчь слегка улучшает пищеварение, но в принципе уступает любому самому дешевому аналогу среди медпрепаратов. Тем не менее ради получения этой желчи тысячи медведей в Азии забирают из их среды обитания, и животные годами остаются распятыми в клетках-корсетах, с постоянно установленным катетером для извлечения «эликсира». Вместо 30-40 лет на свободе — всего 5-6 лет жизни в грязи, боли и инфекциях.

Согласно данным ООН, ежегодный объем Wildlife Trade составляет 20 миллиардов долларов.

Фотография с обезьянкой. Экзотический питомец в инстаграме. Ребенок хочет погладить лемура «из мультфильма», аниматоры предлагают услугу «животное на час». Хотите — леопарда, хотите — питона. Создать свой «зоопарк» при отеле? Не проблема. Законодательство фактически уравнивает зоологические парки, которые спасают исчезающие виды, с частными коллекциями ради коммерции и удовольствия.

«Видишь, что написано в сертификате? „Разведено в неволе“. Но я-то точно знаю, откуда их везу» — с этими словами торговец, импортирующий партию обезьян в Украину, подмигивает зоозащитнику, который представился ему потенциальным покупателем. Торговец имеет в виду Конго. Иногда «легально» ввезенные для украинских любителей экзотики приматы умирают. И бывает, что эксперт получает возможность уточнить причину их смерти. Причину можно определить — как острую пневмонию, а вот вирус, который ее вызвал, определить нельзя. Равно как и его дальнейшую судьбу среди тех десятков людей, что участвовали в торговле приматами.

Возможно, сейчас человек в Киеве, скучающий на карантине, смотрит смешные ролики про енотов и лемуров, заходит на сайт объявлений и жмет кнопку «купить мартышку». Что может случиться плохого?

Любой организм умеет две вещи: преобразовывать ресурсы и осваивать пространство, из которого он эти ресурсы черпает. В случае с вирусами такой «землей обетованной» является организм другого существа — например, человека. И тащить золото из неожиданно открытого Эльдорадо вирус будет ровно столько, сколько позволят туземцы и их уровень сопротивления. В идеальной ситуации патогены не хотят умирать в новой среде и стараются красть ресурсы незаметно, без лишних жертв. Главный вопрос здесь состоит в том, сколько новых хозяев патогена умрут прежде, чем эволюционные механизмы приведут к снижению его смертоносности.

Почему нужно нервничать? Потому что подобные вирусы, как и вызываемые ими инфекционные заболевания, способны невероятно быстро распространяться. А еще меняться постоянно и стохастически. Мы даже не всегда можем оценить время, нужное для понимания их характеристик. Мы всегда на шаг позади.

«Старые белые мужчины» мировой политики реагируют инертно, и общество радостно их в этом поддерживает. По скромным оценкам Всемирного банка, серьезная пандемия гриппа, например, может стоить мировой экономике больше 3 триллионов долларов. Но тратить деньги заранее, на превентивные меры — непопулярная предвыборная программа. В результате случается именно то, чего все так боятся, — люди гибнут и социально-экономические последствия, которых все опасались, наступают и ведут к новым потерям.

Никогда не бывает удобного времени для чумы.

Источник: dtf.ru

Оставить комментарий

Пожалуйста, авторизуйтесь чтобы добавить комментарий.
  Подписаться  
Уведомление о