Они родились с разницей в один год и один день. В их историях – судьба целого поколения крымских татар – людей, на долю которых выпали самые тяжелые испытания: война, депортация, борьба за возращение на историческую родину в Крыму.

Трудно представить себе людей более непохожих. Взрывной, вспыльчивый, активный Рефати спокойная, кроткая Мусфире– кажется, за свою жизнь она ни разу не повысила голос. Более чем полвека их счастливой семейной жизни подтверждают истину – противоположности сходятся…

В последний раз я виделась с ними пять лет назад – в день рождения Рефат агъа 1 мая 2014 года – на его родине в селе Къоз (Солнечная Долина). Это место он считал самым прекрасным уголком земли. Рефат агъа тогда уже тяжело болел, но держался бодро, и очень хотелось верить, что страшную болезнь можно если не победить, то отсрочить ее ужасные последствия… Роковой для Крыма 2014 год, перевернувший жизнь многих людей самым печальным образом – стал последним для Рефата Муслимова.Его не стало 30 декабря 2014 года…

Рефат Муслимов родился 1 мая 1932 года в селении Къоз Судакского района Крымской АССР. Его отец умер спустя полгода после его рождения. Рефата и двух его братьев вырастила и воспитала мама.

18 мая рано утром в селе началась суматоха. Мама вышла подоить коз, и тут же вернулась: «Вставайте, дети! На улице солдаты!»

Как и все пережившие трагедию депортации 1944 года, Рефат агъа навсегда запомнил этот день. Он рассказывал: «18 мая рано утром в селе началась суматоха. Мама вышла подоить коз, и тут же вернулась: «Вставайте, дети! На улице солдаты!». На пороге нашего дома появился офицер с двумя рядовыми и объявил: «По указанию Верховного главнокомандующего вас выселяют из Крыма. 15 минут на сборы, что можете с собой прихватить – берите». В 10 утра их погрузили в машины и повезли в Феодосию. Крымскотатарские деревни, которые они проезжали – Сувукъсу, Эльбузлы – были уже пусты. Во дворах мычали коровы, выли собаки.

На железнодорожном вокзале в Феодосии согнанных сюда из близлежащих селений крымских татар затолкали в вагоны для скота. Впереди был долгий путь в Узбекистан.

В этот же день 18 мая 1944 года, совсем неподалеку, из керченской деревни Палапан, выселяли 11-летнюю Мусфире с семьей и ее соотечественниками – крымскими татарами.

Мы думали, что нас всех ведут на расстрел, все плачем. В десяти метрах от нашего дома стоял пулемет, солдат сказал: «Если пошевелитесь – расстреляю»

Мусфире Керимова родилась 2 мая 1933 года в деревне Салын Маяк-Салынского района Крымской АССР. В семье помимо нее было две сестры и брат. Ее отец Керим Девлетшаев еще 1920-х вступил в партию, участвовал в создании колхозов по всему Керченскому полуострову.

Раннее утро 18 мая 1944 года врезалось в память Мусфире навсегда: «Около 4 часов утра в дверь сильно постучали. Зашел офицер с солдатами, посмотрел на часы, дал на сборы 15 минут, и приказал всем выйти на улицу. Сказал, чтобы еды взяли с собой на неделю. Отец и брат успели кое-что из продуктов взять в дорогу. Мы думали, что нас всех ведут на расстрел, все плачем. В десяти метрах от нашего дома стоял пулемет, солдат сказал: «Если пошевелитесь – расстреляю».

Советские солдаты даже не дали им одеться. Дети стояли в нижнем белье, лишь успев сверху накинуть пальто. Они захотели в туалет, однако солдаты не разрешили: «Где стоите, там и справляйте нужду». Мама плакала и просила солдат, чтобы дали время узнать, где старшая дочь. Сестра Зекие два дня назад уехала на учебу в Симферополь. К счастью, она не успела уехать и заночевала в соседней деревне Чистополье у русской подруги.

Старушка успела взять с собой в дорогу только сковородку с хамсой, больше ничего – ни еды, ни одежды. Так и сидела, обняв детей и сковородку

На восемь-десять семей крымских татар дали одну повозку. На нее посадили старенькую бабушку с четырьмя маленькими внуками. Ее сын воевал, а невестка поехала на станцию Семь Колодезей узнать о муже. Старушка успела взять с собой в дорогу только сковородку с хамсой, больше ничего – ни еды, ни одежды. Так и сидела, обняв детей и сковородку.

Остальные шли за повозкой в деревню Аджи-Эли. Там собрали крымских татар из нескольких сел Керченского полуострова. Безоружные люди находились в оцеплении советских солдат, ожидая своей участи. Сестра Зекие подошла к офицеру и попросила разрешения взять вещи из дома. Он разрешил, но приставил к ней солдат. Она побежала домой – дверь была открыта, в сарае мычала недоенная корова. Зекие подошла к корове, поцеловала ее – из глаз животного текли слезы. Даже скотина поняла, какая трагедия происходит… Девушка взяла кое-что из вещей, других жителей в дома уже не пустили, а вскоре двери и окна их домов были заколочены.

Каждую ночь умерших от голода и болезней собирали солдаты, обещая, что похоронят. На самом деле мертвых сбрасывали в реки или оставляли в степи

Только к обеду подъехали машины, их погрузили и повезли на станцию Ташлы-Яр. Стояли шум, плач. Солдаты заталкивали людей в скотские вагоны. Наконец, поехали… Когда проезжали Сиваш, старшие, увидев его в маленькое зарешеченное окошко, плакали и кричали: «Прощай родной наш Крым! Увидим ли тебя еще?!». Старшие говорили детям: «Смотрите, дети, мы через Сиваш – ворота Крыма проезжаем. Никогда не забывайте свою родину Крым!».

Изнурительная дорога семьи Муслимовых заняла двадцать дней. Каждую ночь умерших от голода и болезней собирали солдаты, обещая, что похоронят. На самом деле мертвых сбрасывали в реки или оставляли в степи.

В результате изгнания семья Муслимовых оказалась в Узбекистане – в городе Каттакурган Самаркандской области. По прибытии их ожидали «покупатели» рабочей силы, съехавшиеся из соседних колхозов. Однако среди прибывших трудоспособных почти не было – лишь изможденные старики, женщины и дети.

Несмотря на ужасное состояние, людей погнали пешком за 25 километров, в колхоз имени Ахунбабаева Карадарьинского района. Разместили в сараях, по одиннадцать-двенадцать человек. На следующий день пришел председатель колхоза с плеткой и всех погнал на работу на хлопковые поля.

Люди голодали, условия были ужасные. Многие умирали со словом «Ватан» (Родина) на устах

В их семье первым умер дедушка Сеитосман, затем дядя Сейтмамут и тетя Эдие. Рефат агъа Муслимов рассказывал: «Мой покойный дед сказал: «Я тут не останусь, вернусь, хоть и пешком, в свой родной Крым». Через шесть дней он умер. Еще через пятнадцать дней умер дядя. Они не знали, как и где их хоронить. Выкопали яму и похоронили. А утром увидели, что шакалы вытащили тело.

«Большинство людей погибло сразу. Началась дизентерия, – мы пили грязную воду из арыков и луж. 5 лет я болел малярией, потом тиф, желтуха, пережил очень много болезней. Делали уколы как будто от малярии, но после этих уколов все умирали. Только благодаря Всевышнему я остался жив. Люди голодали, условия были ужасные. Многие умирали со словом «Ватан» (Родина) на устах», – вспоминал позднее Рефат агъа Муслимов.

(Окончание следует)

Источник: Krymr

Оставить комментарий

Пожалуйста, авторизуйтесь чтобы добавить комментарий.
  Подписаться  
Уведомление о