"[1K] Звездопад :: Олег Меленевский. Уходящая натура"В кино есть такое понятие — натура, которая уходит и которую во что бы ни стало необходимо догнать. Уходит зима со снегом, уходит жаркое лето, наступает осень, наступает именно тогда, когда хочется, чтобы была весна. Олег Меленевский, который сам немало и успешно снимался в кино и, конечно, знал, что такое «уходящая натура», в последнее время, кажется, чувствовал, что уходит. Кто-то с этим не согласится. Но в его обаятельном победительном облике всегдашнего супермена, в его легкой браваде стопроцентного любимца публики с теннисной ракеткой наперевес нет-нет да и сквозила какая-то странная грусть, если не сказать — обреченность. Хотя нет, не обреченность, скорее, некий странный холодок.

Актер новиковского призыва

Меленевского вполне можно назвать актером новиковского призыва. Анатолий Новиков пришел в крымский театр имени Горького в 1972 году, Олег Меленевский, выпускник Киевского института им.Карпенко-Карого, — в 1975 году. Играл в пьесах разных авторов — Рацера и Константинова, Рябкина и Зарудного, Фаталиева. Везде был самим собой — безумно симпатичным, безумно обаятельным и безумно молодым. Он да Жора Шестаков — в этих двух юношей с гитарами были влюблены, наверное, все девушки Симферополя. По крайней мере, девушки, ходившие в театр.
Сейчас даже и не вспомнишь, кого именно и где играл Меленевский, как звали его героев, — это были молодые ребята, довольные жизнью. «Олег Баян от счастья пьян!» — как говорил один из его героев в спектакле «Свадьба». А зрители были счастливы, когда видели на сцене юного Меленевского. «В этом парне что-то есть!» — предполагали они и не ошибались.
Его родители, игравшие когда-то давно на сцене народного театра в «Лесной песне» Леси Украинки, могли, наверное, предположить, что их маленький Олежек станет актером, когда вырастет. Но кто мог предположить, что этот молодой человек с рекламной картинки, перед которым были открыты, казалось, все пути-дороги, останется верен своему театру, избранному на всю жизнь. Он оказался одним из самых надежных, «фирменных» актеров крымского русского драматического коллектива, пережил вместе с академией самые славные ее времена.
Какие разные роли сыграл он на этой сцене! Из ранних работ запомнился Соленый из «Трех сестер» А.Чехова. Самовлюбленный, с каким-то надтреснутым голосом и безмерно загадочный, в отличие от своего простодушного оппонента Тузенбаха. До сих пор помнится: «Он оглянуться не успел, как на него медведь насел…». Тузенбах был убит на дуэли, но тайна Соленого так и не была разгадана.
Любимый Менахем-Мендл из «Поминальной молитвы» — одна из лучших ролей Меленевского. Кто еще мог так точно создать характер одновременно смешной и нелепый, легкомысленный и трогательный. Разряжающий одним своим присутствием любую трагическую ситуацию, одним своим появлением превращающий ее в ситуацию, по меньшей мере, трагикомическую. Сцены Менахема в спектакле — концертные номера. Эту роль успешно играли Александр Абдулов в Москве и Анатолий Хостикоев в Киеве, но у Олега Меленевского было право на своего Менахема, который был совершенно особенным, штучным.

Два булгаковских Коровьева

А Коровьев из «Мастера и Маргариты» был в исполнении Олега Меленевского абсолютно булгаковским, и решительно непонятно, что могло объединить его с персонажем Шолом-Алейхема и Григория Горина. Яркие сатирические краски, бездна иронии, направленной в сегодняшний зрительный зал. Мессир Воланд, как ему и положено, больше философствовал, а Коровьев-Фагот, ошивавшийся рядом, издевался над простыми смертными. Над мелкими людишками, решившими, что могут строить свою жизнь так, как захотят.
И тут снова вспомнился Александр Абдулов, сыгравший Коровьева в сериале Владимира Бортко. Есть ощущение, что Меленевского что-то объединяло с Абдуловым, были похожи их амплуа, судьбы. Такое же победительное шествие по жизни, такое же внимание со стороны прекрасного слабого пола. И возраст примерно одинаковый — Меленевский чуть старше. И оба внезапно заболели страшной безжалостной болезнью. Когда появлялась какая-то пусть призрачная надежда на выздоровление у одного в Москве, эта же надежда согревала своим обманчивым светом другого в Симферополе. Абдулов ушел раньше, но оба они ушли в нынешнем январе. Рукописи, конечно, не горят, вот только актеры умирают.

Неприкаянный странник с гитарой

Вспоминая Олега Меленевского в день сороковин, вновь и вновь думаешь о многом, но прежде всего о том, что он не был таким уж легким и беззаботным, каким казался. А на самом деле — каким он был на самом деле, не знает, наверное, никто.
Ему очень шла военная форма. Он сыграл достаточно военных и в театре, и в кино. Он умел носить форму, умел нравиться, даже если она была немецкой, а его герой — гауптман. Его Вине из спектакля «Они были актерами» совсем не враг, совершенно не враг, он втянут в мясорубку войны, как и советские артисты-интеллигенты. В первом варианте спектакля роль Вине играл опытный А.Новиков. Вине Меленевского был молод. Незабываемы прогулки этого гауптмана с нашей Александрой Федоровной Перегонец — эти свидания были такими грустными, было изначально понятно, что счастье этим героем и не светит. Даже казалось, что идейно безупречная Сашенька Федоровна не просто выполняет ответственное задание подполья, но и встречается с Вине по зову своего сердца. Не относиться с симпатией к этому немцу, которого играл Меленевский, было просто невозможно. Разве перед таким устоишь?
А каким неожиданным был его Осип в гоголевском «Ревизоре». Ничего от традиционного заспанного мужика, почесывающего затылок. Жулик, проходимец, хитрец, фат почище своего хозяина Хлестакова. Создавалось впечатление, что уж кто-то, а Осип интригу с мнимым ревизором использует на все сто.
Роль Казарина в «Маскараде», Кромвеля в «Королевских играх», «Недосягаемая» и «Левая грудь Афродиты», «Последний пылкий влюбленный», роли, роли, роли… Работал заслуженный артист Украины Олег Меленевский много и разнообразно, всегда был востребован. На него ходили, он действительно был любимцем публики.
Последняя роль — Ильин в «Пяти вечерах» Александра Володина. Странный путник, потерявший дорогу, неприкаянный странник, постоянно находящий и снова теряющий свою женщину, единственную и неповторимую. Странник с гитарой вместо теннисной ракетки. Человек, пытающийся оправдать свою жизнь, не нуждающуюся в оправдании, догнать свое прошлое, настичь уходящую натуру…
Как хотел Олег Меленевский, сопротивлявшийся страшной болезни, догнать ушедшую юность, беззаботность и широкий шаг. Как пытался сохранить свою голливудскую улыбку. Как надеялся, что в спасительной Ахтырке ему станет лучше: там воздух, там грибы, там тихо и спокойно… Ах, Ахтырка, не уберегла ты нашего Алика, хотя ты, Ахтырка, конечно, ни при чем.
Его, Олега Меленевского, помнят и будут помнить. Помнит театр, помнят благодарные зрители, помнят люди, которые любили и просто знали его.
Что было? На сцену вышел впервые в 7 лет, не дожил до 60, 30 лет проработал в Симферополе. Что осталось? Да все осталось — родные люди, поклонники и поклонницы, уважающие и любящие коллеги, книги и журналы, которые он читал, фильмы, которые смотрел и в которых снимался, даже спортивная сумка с теннисными ракетками осталась и кроссовки, в которых он победительно шествовал по Пушкинской.
Только нет его самого.