"[1K] Жизнь :: Слово «покой» не существует для Рустема Казакова"Одну из комнат просторного дома Рустема Казакова жена превратила в музей: на стенах развешаны грамоты, дипломы, фотографии молодого мужа в борцовском трико. Многочисленные кубки стоят на отдельном столике. Медалей около полусотни. Рустем показывает: это — чемпионат Европы, это — золото на кубке мира. Но дороже всех ему медаль чемпиона Олимпийских игр в Мюнхене: любой спортсмен мечтает о такой награде, заслужить же ее удается самым лучшим. Поэтому их и помнят — несмотря на годы, на то, что одни чемпионы уходят, приходят новые, а в затылок им дышит десяток молодых и перспективных.

Талант, судьба и… фамилия

«Знаешь что, парень, не приходи больше. Несерьезный ты какой-то, занятия пропускаешь…» — сказал тренер двенадцатилетнему Рустему. Тот, несмотря на «солидный» возраст и то, что мужчине плакать не к лицу, принялся утирать слезы. Но тренер был непреклонен: для спортсмена дисциплина первое дело.
К этому времени Рустем успел попробовать себя во многих видах спорта — от футбола и бокса до легкой атлетики. А однажды попал на показательные выступления борцов и тут же решил, что именно это для него. Упросил взять в динамовскую секцию, а потом вылетел из нее.
Но характер у мальчика оказался борцовский: он отправился в другое спортивное общество, занимался там. «А потом тренер, который меня выгнал, Рефат Аблаев, увидел, что я не бросаю борьбу, взял меня обратно, — вспоминает Рустем Казаков. — И пошли результаты: в 16 лет стал чемпионом Советского Союза среди юношей, в 17 второй раз получил этот титул. Заметили меня представители из Москвы: есть вот такой хороший мальчик из Ташкента».
У Рустема, кроме спортивных данных, оказалась еще подходящая биография: родился в Ташкенте, анкета чистая... Вот только национальность подвела — крымские татары были «невыездными». Правда, через некоторое время для молодого борца сделали исключение. Так называемое выездное дело на него делали по указанию высших чинов спорткомитета Узбекистана, это был вопрос престижа: шанс, что перспективный спортсмен выступит на Олимпиаде. Не исключено, что и необычная для крымского татарина «русская» фамилия — наследство от дедушки — сыграла свою роль.
Эту историю в семье помнят хорошо: когда-то крымские татары обходились без фамилий, их они получили во время одной из переписей. Причем чиновники особо не мудрствовали: например, всю семью Мемета записывали как Меметовых, если глава семьи носил имя Усеин — становились Усеиновыми. А дедушка Рустема, который жил в Гурзуфе, мало того что неплохо знал русский язык, так еще и похож был на русского — рыжий такой. Вот и дали ему соседи кличку Осман-казак («русский Осман»), которая превратилась в фамилию. Позже отец Рустема зачем-то добавил к ней окончание «ов», вот и получились Казаковы. Правда, фамилия не спасла Казаковых в 1944 году, когда из Крыма выслали всех крымских татар.

Высшая точка

Сегодня, когда любой человек свободно может перемещаться по всему миру, трудно представить, чем для советского человека была поездка за границу, даже в соседнюю Польшу или Румынию, не говоря уже о Канаде, Германии, Австралии. Ездили звезды культуры, дипломаты, высшая чиновничья верхушка и спортсмены.
Рустему Казакову довелось уже к 21 году — своей поездке на Олимпиаду в Мехико — повидать несколько стран. Но вот выступить там не пришлось: травма, полученная во время тренировок, не дала возможности выйти на ковер. Зато на следующий год — на чемпионате мира в Аргентине — Рустем показал, на что способен, и завоевал золотую медаль.
Олимпиада в Мюнхене в 1972 году стала высшей точкой достижений спортсмена. «Знаете, что самое тяжелое было? Собраться, не нервничать, быть спокойным, — признается Рустем. — Дело в том, что сборная СССР завоевала тогда 49 золотых медалей. Игры практически закончились, это были последние соревнования. Моя схватка и пятидесятое золото могли украсить список побед. Это огромная ответственность. Десять тысяч зрителей пришли болеть за своего соотечественника, я боялся… бояться. Настраивал себя: главное — не дрогнуть. Когда я положил своего соперника, два часа хлопали, шумели, кричали, топали — не давали провести церемонию награждения».
К сожалению, мюнхенская Олимпиада запомнилась не только хорошим — она была омрачена палестинскими террористами, которые захватили в качестве заложников одиннадцать израильтян, команду по тяжелой атлетике, и пытались выдвинуть свои требования. Немецкая полиция провела операцию по освобождению спортсменов, но заложники погибли, а террористы вырвались на свободу.
«Был объявлен траур, а мы все гадали: продолжится Олимпиада или нет? — вспоминает Рустем Казаков. — Но все-таки состязания решили продолжать. Но когда стали известны подробности, я узнал, что среди погибших были двое штангистов из Ташкента — мои земляки. Они, когда приехали в Израиль, сразу попали в сборную, радовались, наверное. Кто же знал, что эта поездка для них закончится смертью?»

«Спорт поможет спасти детей!»

Обычно спортивная жизнь чемпионов прогнозируема: они становятся тренерами. Так поступил и Рустем Казаков. К этому времени у него было все, о чем можно мечтать: любимое дело, квартира в Москве, жена. Кстати, подругой жизни он обзавелся, только когда родственники стали нажимать: они очень боялись «неподходящего» брака — вдруг какая-нибудь молодая хищница польстится на славу и титулы и испортит жизнь сыну? Однажды тетя, настойчиво приглашавшая в гости, написала: «Есть тут одна замечательная девушка, вдруг она тебе понравится?» Как ни скептически относится молодежь к такому заочному сватовству, но в этом случае прогноз тети оказался верным. Взглянув на «подходящую девушку», Рустем подумал: а почему бы и не жениться? На ухаживание времени было мало — сборы, соревнования, он два года переписывался с девушкой, и роман в письмах завершился наконец-то свадьбой. Рустем жену всегда представляет так: «Моя любимая и единственная».
…Когда борцов возили на сборы в Крым, Казаков не мог налюбоваться участком трассы у села Перевального, все думал, как замечательно, наверное, жить в этом месте — среди зелени, с видом на Чатырдаг. «Хочу купить домик в Крыму!» — заявил он как-то жене. Она сказала, что домик можно завести в Подмосковье и ездить туда в свободное время. Но Рустем был настойчив: только Крым и только облюбованное место. А год стоял уже 1989-й — на полуостров стали возвращаться крымские татары, цены на недвижимость резко подскочили. За маленькую хатку с большим участком в Перевальном хозяйка запросила… 60 тысяч советских рублей, если кто помнит — буханка хлеба тогда еще стоила 20 копеек.
Дом Рустем строил своими руками. К нему приезжали друзья-борцы и тоже помогали укладывать камни, месить раствор. Так и вырос дом, где живет сейчас олимпийский чемпион. Еще недавно он был тренером сборной России, сейчас говорит, что ушел на покой — перенес операцию на сердце, а ведь всегда казалось, что оно будет стучать без перебоя. Но слово «покой» Казаков понимает по-своему. Он по-прежнему близок к борьбе — спорту, которому отдал всю свою жизнь. Теперь он учит ему крымских мальчишек и девчонок, причем всех желающих, — пусть лучше дети будут в зале, чем где-нибудь на улице. Он не раз просил участкового сообщать о проблемных ребятах — из хулиганов и беспокойных нередко получаются хорошие спортсмены, характер подходящий. «Чемпионами становятся единицы, хорошие достижения показывают десятки, — говорит он. — Но детям интересны сами соревнования: выиграть, получить медаль, отправиться с командой в поездку. Я знаю, что большинство наших ребят, когда вырастут, не будут связаны со спортом, пусть они становятся врачами, инженерами, компьютерщиками. Но моя задача — прийти вовремя на помощь. Самый трудный возраст — с 10 до 16 лет, детей тянет самоутверждаться. Значит, надо увести с улицы, заинтересовать и оставить в зале, убедить, что алкоголь, табак, наркотики не для них. Тогда они вырастут достойными людьми».