Никогда не знаешь, с кем тебя столкнет судьба. И если работники правоохранительных органов, так сказать, по долгу службы вынуждены общаться с бандитами и убийцами, то простым обывателям такие встречи запоминаются надолго.
Вор, который хотел в тюрьму
Эту историю поведал авторам «1К» оперативный работник по имени Виктор, возглавлявший в то время — а речь идет о начале девяностых годов — одно из симферопольских отделений уголовного розыска. Она произошла непосредственно с ним и поразила даже его, видавшего всякое. Однажды в конце рабочего дня в кабинет вошел человек лет пятидесяти, сел на стул и сказал: «Начальник! Я хочу в тюрьму». Онемевший опер долго хватал ртом воздух, а затем произнес сентенцию о том, что в тюрьму абы кого не берут и для этого нужно сделать что-нибудь противозаконное. На что незнакомец незамедлительно ответил: «А я уже сделал. Сегодня ночью ограбил магазин. И могу сказать, где вещи оттуда лежат…»
И рассказал следующее. Почти половину своей жизни Иван (назовем его так) провел в местах лишения свободы за разбой и грабежи. Но то ли своим примерным поведением он смягчил сердце Фемиды, то ли еще по какой-то причине, но наша система исполнения наказаний посчитала, что он уже достаточно далеко продвинулся по пути исправления, и в награду выпустила его на волю. Побыв на свободе несколько месяцев, Иван понял, что не рожден для вольной жизни, как птица для полета, и стал размышлять о том, как бы ему вернуться за решетку. В итоге он прибегнул к традиционному вскрытию торговой точки с помощью нехитрого набора инструментов, прихватил оттуда несколько вещичек, а потом пошел сдаваться, чтобы обеспечить себе миску казенной каши. И вот он сидит в кабинете Виктора, но только одна у него просьба: не запирать его в обезьянник вместе с бомжами, а дать эту ночь спокойно провести в камере при райотделе.
Как ни удивительно, но Виктор поверил сразу. Взгляд у Ивана был такой, что трудно было отказать ему в такой скромной просьбе. Тем более — явка с повинной. Тем более — чистосердечное признание. Закрыл его опер на ночь в камере, утром явился за Иваном — нужно было везти его на медицинское освидетельствование, как положено перед отправкой заключенного в СИЗО. В камере, в которой до этого царил полный бардак, был наведен порядок, зеки вели себя тише воды, ниже травы — казалось, что Иван вернулся к привычной роли и что он создан для того, чтобы сидеть.
Дальше рассказывает Виктор: «Вообще-то заключенных положено перевозить в машине, но годы сами знаете какие — 1991 — 1992, ни зарплаты, ни машин, ни бензина. Я решил, что доведу его сам, без чьей-либо помощи. Тем более хорошо понимаю — мужик нормальный, подвохов ждать от него не придется. Идем мы по улице, он мне говорит, мол, начальник, я курить хочу. Показываю ему на бабок, которые торгуют сигаретами, он возвращается с пачкой, закуривает. Тут меня как обухом по голове: ведь денег у него нет, как он мог купить сигареты? Он их украл, да так виртуозно, что никто ничего не заметил! Я говорю: что же ты делаешь, а если бы они увидели? А он мне в ответ: давай подойдем к ним, спросим, купил я сигареты или нет? И такова была сила его взгляда, что я понял: подойди мы сейчас к этим старушкам, он бы внушил им то, что ему было нужно.
Затем он таким же образом поел, просто взяв с прилавка кусок колбасы. Я стал торопить его, дескать, хватит, опоздаем к врачам. Он посмотрел на часы. Меня чуть удар не хватил: ведь часы у него, перед тем как вчера закрыть, должны были забрать. И отдать только тогда, когда его переведут в СИЗО. Откуда они у тебя, спрашиваю, а у самого уже ноги подкашиваются. Иван спокойно так отвечает: а я попросил их не забирать у меня… Хорошо, что он хоть табельное оружие не попросил! В общем, в тот же день я сдал этого новоявленного Вольфа Мессинга в СИЗО и облегченно вздохнул… Уникальный это был человек, с несомненными гипнотическими способностями, и вот надо же, не стал ими пользоваться, предпочел вернуться в тюрьму… А ведь на свободе ого как мог развернуться…»
Восставший покойник
Крымчане хорошо помнят времена бандитского беспредела в Крыму, когда авторитетов отстреливали, как куропаток, не говоря уже о мелких сошках. Начало девяностых годов ознаменовалось целой серией кровавых разборок, в которых погибли несколько сотен человек. Времена были смутные, и бандиты из противоборствующих группировок чувствовали себя героями вестернов из жизни Дикого Запада: носили с собой повсюду оружие, открывали стрельбу по поводу и без и каждый день старались прожить как последний. Одним из убежищ, в которых члены «Сейлема» могли перевести дух и отдохнуть от тягот криминальной жизни, стала квартира на улице Лермонтова. Ее хозяйка, дама под сорок, была близкой знакомой одного из «сейлемовцев», и он без стеснения пользовался ее жилищем, прихватывая с собой пяток-другой друзей. Вели себя они, мягко говоря, непринужденно: так, однажды, перед тем зайти в подъезд, швырнули туда гранату — чтобы все знали, что приехали хозяева жизни.
Характерная деталь — хозяйка дома одну из комнат сдавала, и ее жильцом был студент-первокурсник, который вскоре с ужасом обнаружил, что оказался в бандитском логове. Как-то он вернулся домой после занятий и увидел, что квартира полна пьяных и обколотых людей, в ванной валяются шприцы, а на кроватях — оружие. В панике он закрылся в своей комнате, молясь всем богам, чтобы его никто не заметил. Внезапно распахнулась дверь, и на пороге выросло вооруженное существо с глазами, в которых уже не оставалось ничего человеческого. «Где ты живешь?» — невнятно спросило оно. «Я здесь живу, здесь мой дом…» — залепетал студент… «Врешь ты все, — оборвал его бандит и засмеялся. — Твой дом на Абдале!» и с этими словами достал пистолет. Онемевший первокурсник смотрел, как оружие пляшет в его руке, и мысленно прощался с жизнью. «Ладно, — вдруг сказал отморозок, — пошли выпьем, как мужики», — и потащил парня на кухню.
В эту минуту раздался звонок, и хозяйка пошла открывать. На пороге нарисовался не очень трезвый посетитель, в котором все присутствующие с удивлением узнали представителя «башмаков». Зачем черт его принес туда, где зависали «сейлемовцы», что он хотел сделать, — сейчас выяснить уже невозможно. Очевидно, свести с кем-то счеты. Но в одиночку против толпы обколотых бандитов у него не было никаких шансов. Через десять минут все было кончено: полуживого, его завернули в ковер и бросили в багажник джипа, который, по устоявшейся в те годы традиции, поехал прямехонько на Абдал. Кроме «башмаковца», в багажник положили топор.
Вернувшиеся через час с кладбища доложили братве, мол, нарушитель этикета наказан: его несколько раз ударили топором по голове, затем закопали в яме, по которой впоследствии проехался джип. Словом, акт возмездия свершился, и праздник можно было продолжать. Спустя несколько часов веселье утихло: перепившиеся бандиты попадали на пол в комнатах и заснули вповалку.
Незадолго до рассвета в дверь кто-то позвонил. Сонная хозяйка приоткрыла дверь… На пороге стоял «башмаковец» с разрубленной головой, весь в крови и перепачканный землей. Удивительно, как в таком состоянии он вообще мог двигаться. Но недаром говорят, что в критический момент человек способен на невероятные поступки, превосходящие его возможности. Выбравшись из могилы, он явился мстить несостоявшимся убийцам, абсолютно игнорируя тот факт, что уж на этот раз его точно прикончат… Именно это и попыталась внушить ему хозяйка, и ей удалось уговорить его уйти… Но хэппи-энда не получилось. Наутро протрезвевшие «сейлемовцы» решили удостовериться, что на кладбище не оставили следов, и, приехав, обнаружили разрытую могилу. Разумеется, они кинулись искать своего «клиента» по всему городу. Спустя несколько недель «восставший мертвец» был застрелен.
А студент? После той ночи он сбежал из проклятой квартиры и нашел себе более спокойное убежище. Именно благодаря ему и выплыла на свет эта история.