Прошлым летом в Интернете промелькнуло сообщение — умер Армен
Джигарханян. Оставалось в это поверить. Я даже написал заметку, посвященную его
памяти, но, слава Богу, заметка не пригодилась — оказалось, сведения ложные.
Теперь можно сказать со спокойной душой — через несколько дней Армен Борисович
Джигарханян отпразднует 70-летие.
Говорят, Армен Джигарханян не любит отмечать круглые даты, да
и некруглые тоже. А еще — так и не научился плавать. И в хозяйстве человек
достаточно беспомощный, гвоздь может вбить, а вот готовить абсолютно не умеет. В
это трудно поверить. Какой шашлык сочинил когда-то прямо на балконе
многоэтажного дома его герой Левон Погосян в фильме «Когда наступает сентябрь» —
пальчики оближешь. Пальцы Армена Борисовича крепко держали не только шампур, но
и бильярдный кий. В конце 60-х дети попроще играли в хороших неуловимых
мстителей, дети поинтеллигентнее — в плохого штабс-капитана Овечкина, которого
играл Джигарханян.
Он всегда или почти всегда находит для своих героев какую-то
выразительную особенность, фирменный жест или сразу запоминающуюся привычку.
Благодаря телевидению мы снова и снова можем смотреть, как вытягивал подбородок
его Овечкин, как выразительно клацал зубами судья из «Здравствуйте, я ваша
тетя», каким пугающе одноглазым мог выглядеть Тристан в «Собаке на сене», а в
«Место встречи изменить нельзя» ему и вовсе пришлось сыграть Горбатого — в
прямом и переносном смысле.
Джигарханян играл главаря банды «Черная кошка» — и это
неслучайно. Он всегда был своим в мире животных. Его любимцем был кот Философ,
сокращенно — Фил, прелестное существо с голубыми глазами. Чудесный
кастрированный Фил в последние годы жил в Америке с женой Армена Борисовича.
Хозяин, приезжая в Россию, с любовной тоской пересматривал фотографии любимого
кота в красивых рамочках. Скучал, насмотреться не мог.
А мы до сих пор не можем насмотреться на него. Он был главным
экранным мафиози Советского Союза. Глядя на героев Джигарханяна, зрители
понимали, что мафия действительно бессмертна, а самые отъявленные негодяи и
преступники вполне могут быть обаятельными и привлекательными, если их играет
сам Джигарханян. Впрочем, он играет не только отрицательных героев, но и
положительных, не только умных, но и глупых — и всегда делает это абсолютно
убедительно.
А еще он очень многонациональный актер. Свои — армяне — ему,
конечно, ближе всего. Не случайно он так часто снимался у Эдмонда Кеосаяна,
партнерствовал и с Ефимом Копеляном («Неуловимые»), и с Дмитрием Харатьяном
(«Королева Марго»). Вместе с тем он умудрялся с лету играть французов, англичан,
испанцев. Но чаще всего, по признанию артиста, он играл евреев. Не знаю, так ли
это, но говорят, что специальный самолет земляков из Армении прилетел в Москву
посмотреть, как их Армен дебютирует в столице в роли еврея Левинсона (спектакль
«Разгром»). Не знаю, закончились ли бурные дружеские контакты земляков
разгромом, но, хорошо погуляв с друзьями, премьеру Джигарханян сыграл чуть более
расслабленно, чем сдачу, за что и получил на орехи от режиссера Марка
Захарова.
Нельзя забыть, что Джигарханян — актер не только
телевизионно-кинематографический, но и театральный. Я видел в Москве, как играл
он мудреца Сократа в лучшие свои годы, как умел держать зал, заражать его особой
энергетикой. Видел Джигарханяна на сцене и в Симферополе, когда он привозил
антрепризный спектакль на двоих «Игра в джин». Это был другой, усталый,
постаревший Армен Борисович, какая-то тяжелая и грустная печать лежала на нем.
Он не работал уже тогда в Московском театре им. В. Маяковского, которому отдал
почти 30 лет, где блестяще сыграл Стенли Ковальского («Трамвай «Желание»),
вступив в заочное соревнование с самим Марлоном Брандо, Хлудова в булгаковском
«Беге». Позднее, оказавшись уже на закате карьеры в Ленкоме, вернувшись к
Захарову, с которым начинал в Москве, он замахнулся на Марчелло Мастроянни,
выступив в роли Доменико Сориано в «Браке по-итальянски» (впрочем, в Ленкоме он
тоже долго не задержался). В разные годы он играл Мольера и лорда Нельсона, да
кого он только не играл.
Было даже как-то странно, что его не приняли когда-то в ГИТИС,
его, мальчика, учившегося в сугубо мужской школе. В детстве он в меру дрался, в
меру играл в футбол тряпичным мячом, в меру катался на самокате, который был
один на всех. Единственный ребенок в семье, он проводил время то в Совмине
Армении, где мама работала машинисткой, то в Институте акушерства и гинекологии,
где трудилась бабушка. Раз в месяц мальчика обязательно водили в театр. Даром не
прошло. В Ереване он все-таки поступил в театральный, затем покорил Москву,
затем страну. Побывал, наверное, во всем мире.
Джигарханян любит путешествовать, преимущественно сам за
рулем. Свою первую машину он купил в 1965 году по личному разрешению первого
секретаря ЦК Компартии Армении. Это была очень престижная по тем временам 21-я
«Волга» с оленем на кузове. Такие «Волги» были тогда в Ереване у четырех
человек.
Бывал он в Крыму, и неоднократно. В Симферополе снимался в
фильме «Рассказ о простой вещи» в роли подпольщика Орлова, выдающего себя за
Леона Кутюрье. В Ливадии не только играл, но и весьма колоритно пел в роли
Тристана в «Собаке на сене». В Ялте в качестве белогвардейца Овечкина руководил
расстрелом красного подпольщика в «Новых приключениях неуловимых». Кстати, лицо
в кадре, конечно, его, а вот спина, когда он стоит, заложив за эту самую спину
руки, хладнокровно наблюдая, как расправляются с несчастным революционером, — не
его. В тот день Армен Борисович куда-то отлучился, и его заменял дублер.
Он замечательно умеет молчать — на экране, на сцене, в жизни.
И вообще — человек не тусовочный, достаточно замкнутый. В 70-е годы погибла его
дочь — он всегда избегал разговора об этом в многочисленных интервью, эта
больная тема для него — табу. Не сложилось и с сыном Степаном, который работал и
грузчиком, и охранником, и журналистом, и фотомоделью, и актером — снялся вместе
с отцом в фильме «Возвращение Дон-Кихота». Но они так и не нашли общий язык,
Джигарханян говорил, что они со Степаном — чужие люди, и ничего тут не
изменишь.
Последние годы Армен Борисович, похоже, чувствует себя не
очень уютно. Объявил об уходе со сцены, занимается собственным театром, жил на
две страны — в России и США (прошел даже слух, что он эмигрировал). В Америке
прямо на сцене у него случился инсульт. Он устал, кажется, он чувствует, что
исчерпал себя, но не может с этим смириться. Джигарханян говорит, что, пока
мужчина хочет женщину, он жив и здоров. Он сам всегда — мужчина хоть куда — с
харизмой своей, со своим неповторимым голосом, которым он украшает хоть пса из
мультфильма, хоть графа Калиостро.
Он попал в Книгу рекордов Гиннесса как актер, сыгравший более
200 ролей. Его всегда критиковали за то, что он разбрасывается, снимается в чем
попало. Придумали даже эпиграмму: «Наверно, меньше на земле армян, чем фильмов,
где сыграл Джигарханян». Смешно, но мы любим его даже за эту всеядность.
«Джигарханян» в переводе с армянского — «правитель души». Он действительно
правитель зрительских душ в течение нескольких десятилетий.