Категории
 
архив
 
89 < 90 > 91



Объявление

Поиск
 
Расширенный поиск
 
 

Адольф Иоффе — сын миллионера, ставший послом революции

/АЛЕКСЕЙ ПОПОВ/

[1K] Среда обитания :: Адольф Иоффе — сын миллионера, ставший послом революцииКрымская фамилия

Он родился и вырос в Симферополе, но большинство важнейших событий его жизни произошли за пределами Крыма. Профессиональный революционер, пионер советской дипломатии и убежденный троцкист, Адольф Абрамович Иоффе (1883 — 1927 гг.), двоюродный дед того Адольфа Абрамовича Иоффе, который и сейчас живет в Симферополе и руководит РЭО, стал одной из первых жертв зарождающегося в СССР тоталитарного режима. Его необычная судьба еще раз убеждает нас в справедливости крылатой фразы о том, что «революция пожирает своих детей».

Адольф Абрамович Иоффе родился 10 октября 1883 г. Его отец, Абрам Яковлевич Иоффе, был одним из богатейших крымских предпринимателей — владельцем значительной части пассажирского и почтового транспорта Таврической губернии. Поэтому семья юного Адольфа не испытывала материальных проблем, а сам он без труда поступил в лучшее крымское учебное заведение того времени — Симферопольскую мужскую казенную гимназию. Известно, что учителя ставили ему преимущественно «тройки» или «четверки», и лишь по поведению будущий революционер всегда имел 5 баллов. Однако уже в 19-летнем возрасте скромный сын миллионера стал членом российской социал-демократической рабочей партии (РСДРП).

«Читал книги. Вот и дочитался»

Сам он впоследствии так говорил о столь неожиданном выборе своего жизненного пути: «…мальчиком я был очень толстым. Стесняясь своей полноты, я не бегал, не играл в подвижные игры, не ходил на танцы. Сидел и читал книги. Вот и дочитался».
После завершения учебы в гимназии юноша отправился за границу, где совмещал партийную работу с учебой на медицинских факультетах лучших университетов Австрии и Германии. Вместе со Львом Троцким участвовал в издании газеты «Правда», которая затем нелегально переправлялась в Россию.
Во время революции 1905 г. он вновь оказался в Крыму, где помог скрыться за границу одному из активных участников восстания на броненосце «Потемкин», совершившему побег из севастопольской тюрьмы. Городовые на ялтинской набережной брали под козырек, когда молодой франт Иоффе в роскошном экипаже, принадлежащем отцу, вез одетого в шикарный костюм беглеца к трапу парохода, отправлявшегося в Румынию.
Однако во время одной из своих последующих политических «командировок» в Россию Адольф Иоффе, принадлежность которого к революционному движению уже не являлась секретом для полиции, был арестован и сослан в Сибирь. Сменив роскошные апартаменты в Берлине на скромную избушку в затерянном среди тайги поселке Абан, профессиональный революционер единственный раз в своей жизни вынужден был заняться врачебной практикой. Ранее отец неоднократно предлагал ему огромные деньги для того, чтобы тот мог открыть собственную фешенебельную клинику в Москве на Тверской или в Питере на Невском. Но идейно подкованный сын посвятил жизнь исключительно борьбе за интересы рабочего класса, щедрой рукой раздавая полученные от семьи средства на нужды революционного движения. Однако теперь местные власти, зная, что ссыльный Иоффе имеет европейское медицинское образование, в принудительном порядке назначили его заведующим лечебницей для рабочих на слюдяных копях.
После Февральской революции 1917 г. Адольф Иоффе на некоторое время возвращается в Симферополь, где редактирует газету городского Совета рабочих и солдатских депутатов «Единение». Затем переезжает в Петроград и активно участвует во внутрипартийной борьбе, окончательно порвав с меньшевиками и опубликовав брошюру «Крах меньшевизма». Осенью 1917 г. он стал одним из 5 членов Секретариата ЦК РСДРП и входил в число лиц, подписывавших документы Петроградского военно-революционного комитета в качестве его председателя.
В ночь с 24 на 25 октября 1917 г., после взятия восставшими Зимнего дворца, в Смольном собрались на совещание члены Центрального комитета РСДРП. Обстановка в Петрограде была очень напряженной. То и дело слышалась стрельба, по улицам бродили толпы пьяных мародеров. Разумеется, был поднят вопрос об обеспечении безопасности большевистской верхушки. В разговоре выяснилось, что среди собравшихся один лишь Иоффе не был вооружен. Тогда кто-то из присутствующих вручил ему маленький «дамский» браунинг, а председательствующий на собрании Ленин будто бы даже пошутил, что таким оружием только блох убивать. Это был один из немногих случаев, когда Адольф Иоффе держал в руках оружие. Ему пришлось защищать революционные идеалы иначе. Вскоре он станет мастером ведения переговоров, гением официального протокола, настоящим бойцом дипломатического фронта, результаты профессиональной деятельности которого зачастую приносили больший эффект, нежели использование тысяч вооруженных солдат.

«Без Вас не обойдемся!»

Через несколько дней после октябрьского переворота Иоффе отправляется на Двинский фронт для начала переговоров о перемирии с командованием немецких войск. Затем он возглавляет советскую делегацию на мирных переговорах с Германией в Брест-Литовске, которые советская историография называла первым в мировой истории опытом дипломатических контактов государств с различными социально-политическими системами. По сути, это была первая внешнеполитическая акция Советской России. Именно поэтому Адольфа Абрамовича Иоффе нередко называют «первым советским дипломатом» или «послом революции». Во время Брест-Литовской мирной конференции он старался затянуть переговоры, ожидая скорого начала «мировой революции», и всеми доступными дипломату средствами отстаивал принцип заключения мирного договора без аннексий и контрибуций.
Продолжением его дипломатической карьеры стало назначение на ответственный пост полномочного представителя РСФСР в Германии. При этом возглавляемое Иоффе берлинское представительство превратилось в своеобразный штаб по подготовке пролетарской революции в Германской империи. Через него осуществлялась не только агитационная работа, но и прямое финансирование оппозиционных немецким властям политических сил. Примечательно, что под влиянием идеи «мировой революции» в тяжелое время Гражданской войны и интервенции советское правительство нашло возможным выделить 10 миллионов (!) золотых рублей на подготовку свержения кайзеровского режима в Германии. В свою очередь, командование немецких войск, находившихся на территории украинской державы гетмана Павла Скоропадского, не препятствовало ведению здесь антисоветской пропаганды и способствовало вербовке добровольцев в белогвардейскую Южную армию во главе с генералом Семеновым. Еще один очень острый вопрос, разрешением которого приходилось заниматься советскому полпреду в Германии Адольфу Иоффе, был связан с судьбой военных судов Черноморского флота, которые, вопреки Брестскому мирному договору, были переведены из Севастополя в Новороссийск, находившийся тогда под контролем большевиков.
Советско-германские отношения еще более обострились после провокационного убийства в Москве 6 июля 1918 г. немецкого посла Вильгельма фон Мирбаха. Несмотря на то, что большевики формально осудили этот террористический акт, возложив ответственность за его совершение на партию левых эсеров, в немецком обществе усилились антироссийские настроения. В конце концов официальный Берлин выслал из страны советского полпреда Иоффе и остальных работников представительства.
С 1920 г. Адольф Иоффе вновь возвращается к дипломатической деятельности, активно участвуя в переговорах с Литвой, Латвией и Польшей. Сам Ленин лестно отзывался о его работе. Вождь пролетариата писал Иоффе: «Вы были и остаетесь из первейших и лучших дипломатов и политиков. Турция? Туркестан? Обойдемся ли без Вас? Румыния? Боюсь, не обойдемся».
К периоду Гражданской войны относится интересный, но вместе с тем трагичный факт из биографии семьи Иоффе. Зимой 1920 — 1921 гг., когда Адольф Абрамович вел напряженные дипломатические переговоры с Польшей, его мать обращается в революционный комитет Крыма с прошением об оказании ей помощи. В этом прошении она пишет о своем бедственном материальном положении и «невозможности снестись с сыном» из-за царящего в стране хаоса и анархии. Что случилось с огромным состоянием семьи Иоффе и с его отцом в период разгула красного террора против «эксплуататоров-кровопийц» и активного воплощения в жизнь лозунга «грабь награбленное», можно только догадываться. Однако Крымревком ограничился выделением мизерной по тем временам суммы — 50 тыс. руб. Этих денег могло хватить только на покупку нескольких килограммов муки.
После окончания Гражданской войны Адольф Иоффе участвует в работе Генуэзской конференции, трудится послом в Великобритании, Австрии и Китае, а затем и в Токио, где во время затянувшихся переговоров изучает японское искусство выращивания карликовых деревьев — бонсай. Одну из композиций в этом стиле он мечтал лично преподнести Ленину.

«Вовремя уйти из жизни, как со сцены»

Однако в январе 1924 г. Ильич умирает, а Иоффе отзывают в Москву, где он сразу становится «невыездным» и вынужден заниматься преподавательской работой на кафедре международных отношений МГУ. Его принудительное возвращение в Советский Союз было связано со сворачиванием последних признаков демократизма в партии большевиков. Сам Адольф Абрамович всегда жестко стоял на той дипломатической позиции, которую считал правильной. В одном из его писем, адресованных в столицу, есть такая фраза: «Оставляю за собой право не приводить в исполнение политических решений даже самого Центрального комитета, если они мне кажутся несуразными». Подобная принципиальность в советской дипломатии того времени уже не имела права на существование. Кстати, в московский период своей жизни Иоффе становится автором ряда популярных брошюр на различные темы (например, «Генуэзская конференция», «Англия в наши дни»), которые подписывает псевдонимом «В. Крымский».
В последние годы жизни Иоффе испытывал сильнейшие боли, связанные с серьезным заболеванием нервной системы. Советские врачи не могли поправить его здоровье, а власти отказывали Адольфу Абрамовичу в разрешении выехать за границу и не выделяли средств для дорогостоящего лечения. Возложив на алтарь революции миллионное состояние своей семьи, он оказался нищим заложником коммунистического режима. Бывший дипломат мог получить необходимую для лечения сумму, продав западным издательствам авторские права на публикацию своих мемуаров. Однако обязательное в таких случаях разрешение советских властей Иоффе так и не получил.
Дело в том, что Иоффе всегда поддерживал политическую линию Троцкого, которого к тому времени уже исключили из партии как идейного отступника. Новый коммунистический вождь Иосиф Сталин начал неприкрытую травлю не только самого Троцкого, но и всех его сторонников. Под влиянием мучительных симптомов болезни и в состоянии глубочайшего психологического кризиса Адольф Абрамович решается на самоубийство. Рядом с его телом нашли не только пистолет, но и предсмертное письмо, адресованное Троцкому. Оно начиналось такой фразой: «Я всегда стоял на той точке зрения, что политический общественный деятель должен так же уметь вовремя уйти из жизни, как, например, актер — со сцены, и что тут даже лучше сделать это слишком рано, нежели слишком поздно». Кстати, это письмо было тут же выкрадено чекистами, и лишь по невероятному стечению обстоятельств (дело получило большую огласку в рядах партийной оппозиции) его копия дошла до адресата. Судьба же подлинника так и осталась неизвестной.
Похоронили Иоффе с видимыми почестями. Ему выделили место на элитном Новодевичьем кладбище, а гроб с телом несли известнейшие советские дипломаты — Чичерин, Литвинов, Карахан. А друг и соратник Троцкий, который вскоре навсегда покинет Советский Союз, в своей речи на могиле Иоффе произнес: «…Такие акты, как самовольный уход из жизни, имеют в себе заразительную силу. Но пусть никто не смеет подражать этому старому борцу в его смерти — подражайте ему в его жизни!»
Самоубийство «первого советского дипломата» не спасло от репрессий его семью. Спустя некоторое время после гибели Адольфа Абрамовича его вдова, Мария Михайловна Иоффе, работавшая редактором в Государственном издательстве СССР, была арестована и последующие 22 года своей жизни провела в сталинских лагерях. Их сын Владимир Адольфович Иоффе, которому на момент самоубийства отца исполнилось 8 лет, был разлучен с матерью и в 1937 г. погиб в тюрьме Томска. На ссылку в Сибирь осуждена была и дочь Иоффе от первого брака Надежда Адольфовна, автор воспоминаний об отце, впервые опубликованных только в 1990 г.

комментариев:1   распечатать статью 

Еще в рубрике Среда обитания:

 

Загадка Джека-Потрошителя

[1K] Криминал :: Загадка Джека-Потрошителя Имя Джека-Потрошителя давным-давно стало нарицательным, им называют всех серийных убийц, которые появлялись позже. Прозвище Джек-Потрошитель, пожалуй, единственное, что сохранилось в истории, поскольку настоящее имя маньяка, терроризировавшего...

Валютная провокация

[1K] Инфраструктура :: Валютная провокация Население подтолкнули сбрасывать доллар, чтобы потом снова поднять его курс

На минувшей неделе курс наличной гривни снова начал укрепляться. Она отыграла у доллара сразу несколько копеек, поднявшись до 4,8 — 4,9 грн./$ (на этой...

Первые очистки оранжевой революции

[1K] Политика :: Первые очистки оранжевой революции Виктор Ющенко наконец-то решился распрощаться с частью своей команды. Пять дней изнурительных переговоров, совещаний и консультаций вылились в соответствующие указы президента и упреждающие эти самые указы прошения об отставке с чудесной...

Крым — в двоечниках по школьным олимпиадам

[1K] Соцзащита :: Крым — в двоечниках по школьным олимпиадам В этом году Крым занимает 26-ю строчку в украинском рейтинге по общему результату школьных олимпиад. Хуже только Тернопольская область, где вообще-то и детей примерно раза в три меньше. В советские годы да и в 90-х крымчане завоевывали достаточно...

 

Читательский ТОП прошлого номера:

 
Яндекс.Метрика