У нынешнего времени — свои герои, свои символы, свои
памятники. Никто не заметил, как тихо исчезли из парков и городских скверов
пионеры с горнами и пограничники с собаками. Дородные колхозницы с виноградом и
девушки с веслами уступили место бетонным абстракциям. Нынешние отцы городов
желают видеть оригинальные малые архитектурные формы — как, например, в
Евпатории: памятник корове у молокозавода или жене у Дома бракосочетаний.
Веселые и необычные — как символ студенческой «шары», на которую так хочется
сдать экзамен. Есть подобное сооружение в Симферополе.
А вот в Саках существует до сих пор крохотный «заповедник»,
маленький оазис гипсовых символов ушедшей эпохи.
Жил когда-то на свете веселый неугомонный человек по имени
Александр Ефанов. Он не стал знаменитостью в мире искусства, хотя всегда был
неравнодушен к красоте. И видел ее по-своему. Он был, как говорят, на все руки
мастер: и строгал, и выпиливал, и рисовал. Собирал картинки из журналов,
иллюстрации — вдруг для чего-то пригодится. Странный он был, Александр
Александрович Ефанов. Казалось бы — живи, трудись, семьей занимайся, а
неугомонный человек оседлывал свой мотоцикл, сажал в коляску маленькую собачонку
(он редко выезжал без этого своего любимца) — и отправлялся украшать место, где
работал. Ну, не мог равнодушно смотреть на место, к которому можно было
приложить руки. Умудрялся из ненужного создавать красоту.
Однажды, поддавшись приступу хозяйственности, привез во дворик
сакской насосной станции, где работал, выброшенную скульптуру. Она раньше стояла
в маленьком садике, что напротив церкви. То ли показалась кому-то морально
устаревшей, то ли не вписывалась в новый городской пейзаж, но гипсовая девочка
оказалась ненужной. Ефанов соорудил фонтан во дворике, а в центре установил
фигуру. И прошел по его друзьям и знакомым слух, что Александр Александрович не
отказывается приютить бесхозную скульптуру. А такого добра оказалось достаточно.
Ефанову рассказывали, где валяется тот или иной «шедевр» советской эпохи, а то и
привозили обреченную на слом фигуру.
Задумчивую русалку, подставляющую солнцу лицо, доставили из
Евпатории — и сидит она в центре выложенного камнем бассейна. «Материнство» —
массивную женскую фигуру с ребенком на руках — он поставил в кустах сирени.
Ефанов сам смастерил каменную горку, на которую водрузил оленя, сделанного
своими руками. Необычно среди образчиков советского паркового искусства выглядит
памятник павшим воинам времен Великой Отечественной: камень, на котором лежат
пробитая пулей каска и моток колючей проволоки.
Александр Ефанов все свободное время что-то мастерил:
скамейки, беседки, скворечники. Разбивал клумбы, устраивал прудики и фонтанчики.
Чтобы было красиво.
Больше пятнадцати лет прошло с тех пор, как Александр Ефанов
ушел из этого дворика, закрыв за собой калитку. И никогда больше не вернулся. А
уголок, созданный его руками, остался. Даже таблички сохранились, которые он
аккуратно устанавливал у каждой скульптуры.
Можно поспорить о вкусах, о ценности бетонных и гипсовых
истуканов — всех как один устремленных в светлое будущее. Можно недоуменно
пожать плечами: охота было спасать «вчерашний день»? Но ведь то, что
«скульптурный дворик» надолго пережил своего создателя, — лучший ответ на этот
вопрос. Значит, все это кому-то нужно?