рубрики
   жизнь
   инфраструктура
   калейдоскоп
   криминал
   политика
   среда обитания
   телемир
   дачный участок
   здоровье
   звездопад
 
архив
 
74 < 75 > 76


подписка
 
отписаться
 
новости партнеров
 
Загрузка...
Загрузка...
Загрузка...
 
это интересно
 
 
 
 
 

Мать пытается узнать, почему ее дочь похоронили как безродную

/НАТАЛЬЯ ЯКИМОВА/

[1K] жизнь :: Мать пытается узнать, почему ее дочь похоронили как безродную   Семь месяцев назад Валя Аносова попрощалась с матерью и пообещала приехать, как только закончит все дела. Молодая женщина собиралась в военкомат, чтобы встать на воинский учет. В сумке ее лежали военный билет, свидетельства о рождении и браке, записка с домашним адресом, в кошельке — десятка на проезд: из села Вишневого до Севастополя добираться приходится с пересадкой. Вместе с Валей в город собрался ее брат, расстались они в Стрелецкой бухте. Больше Валю родные не видели. «Мама на работе», — несколько недель говорила Валиному семилетнему сыну бабушка. И отворачивалась, чтобы он не видел, как глаза наполняются слезами.
   
   Без вести пропавшая
   
   Участок кладбища на Мекензиевых горах, где хоронят бомжей, неопознанные трупы и одиноких людей, о которых некому позаботиться, узнать легко. Невысокие холмики притиснуты друг к другу. В одних торчат таблички с номером и фамилией, другие по-сиротски голы. Цветы на этих могилах скорее исключение, чем правило. Автобус привозит сюда сразу несколько друг на друга поставленных одинаковых гробов — из тонких досок. В них — завернутые в полиэтилен останки. Иначе многих просто не довезти до места.
   Где-то здесь — Валя Аносова. Родные до сих пор не уверены, что под этой пирамидкой, которую поставили как опознавательный знак, похоронена их девочка. Для них она по-прежнему девочка — несмотря на тридцать прожитых Валей лет. Чего бы они ни сделали для нее в последний раз! «А нарядили бы, как положено, в гроб положили, все подружки Вали пришли бы… Да все село пришло бы, у кого она на глазах выросла. И наплакались бы, и отпели, и похоронили на нашем сельском кладбище, — вздыхает мать Вали Мария Крутикова. — Не дали. Зарыли мою дочь в землю, как собаку».
   В тот день, когда Мария Ивановна поджидала дочь, она не сильно обеспокоилась тем, что Валя не вернулась ни к вечеру, ни на следующее утро. Уже случалось, что она оставалась погостить у подружек в Севастополе. И потом — мать понимала, что нужно дочке как-то устраивать личную жизнь: Валя разошлась с мужем, а одной воспитывать ребенка тяжело. В течение нескольких дней после того, как уехала Валя, были странные телефонные звонки — мать поднимает трубку, а в ней молчание и вроде бы дыхание чье-то слышно. Валя так раньше делала: проверяла, сердится мама на незапланированную отлучку или нет. Мария Ивановна ждала, что вот-вот раздастся голос дочери: «Мамочка, это я! Домой можно?», а она, как всегда, ответит: «Не можно, а нужно!»
   Но Вали все не было. Мать и тетя молодой женщины стали обзванивать друзей и знакомых Вали, потом — больницы и морги. Были уверены: если что-то случилось — непременно сообщат, ведь при Валентине были документы, где указывались обе ее фамилии: Аносова по мужу и Лишенко — девичья. Родным отвечали, что женщин с похожими фамилиями или неизвестных, похожих по описанию, нет. Заявление о пропаже дочери мать отнесла в милицию.
   В селе новости разносятся быстро. К матери Вали приходили знакомые, сообщали, что кто-то видел Валю то в Каче, то в Инкермане — то день-два назад, то неделю назад… А сын Вали все спрашивал и спрашивал, где его мама.
   
   «Выкуплю свою доченьку»
   
   Прошло больше месяца. Мать и тетя Вали ждали, когда она вернется. Придумывали самые фантастические версии происшедшего: уехала куда-нибудь с мужчиной (а как же ребенок?); Валю похитили и будут требовать выкуп (но что взять с матери-пенсионерки?); женщину насильно увезли за границу и продали… Но позвонив в очередной раз в милицию, Мария Ивановна услышала: «Ваша дочь умерла, ее нашли в Инкермане».
   Тело Вали Аносовой-Лишенко — не какой-нибудь «неопознанной женщины», а человека, имевшего при себе документы, оказалось в морге через день после того, как она не вернулась домой. Родным не только не сообщили сразу об этом, но и отвечали «не значится», когда они неоднократно звонили туда.
   Марию Крутикову пригласили приехать в прокуратуру Балаклавского района, где вручили Валины документы, в их числе — и тот самый листок с домашним адресом. Мать поинтересовалась, где тело. В смерть близкого человека не верится до той самой минуты, пока не увидишь то, что осталось от него. А документы — что ж, их можно потерять, забыть в чужой квартире, их могут вытащить в транспорте. «Какая она? — рыдала в кабинете мать. — Черненькая, худенькая, в сером свитере с белым рисунком?»
   Тело Марии Ивановне для опознания не предъявили — оказалось, что после месяца нахождения в морге Валю похоронили за счет государства… как безродную. Еще и фамилию переписали неправильно: Лищенко.
   Мария Ивановна навестила рыжий холмик, под которым, как сказали, лежит ее дочь. Участок для «безродных» используется с максимальным экономическим эффектом: плакать родным Вали пришлось, стоя на чьей-то могиле. Но матери не дает покоя мысль: а действительно ли она оплакивает свою дочь?
   В этом еще можно убедиться, вскрыв могилу. Мария Ивановна хотела бы перенести останки дочери на кладбище неподалеку от своего села. Заодно — потребовать проведения геноскопической экспертизы. Это очень дорого, но как-нибудь родные наскребут денег. Но перезахоронить дочь, по словам Марии Крутиковой, не дают, пока она… не внесет в кассу комбината благоустройства 650 грн. Оказывается, столько было затрачено, чтобы положить в землю Валю Аносову — в самом дешевом гробу, в десятке сантиметров от других ненужных и неопознанных. Государственное пособие на погребение дочери Мария Ивановна не получала — оно, выходит, ушло на эти самые, более чем скромные похороны. А у нее снова требуют денег. Ничего, говорит она, назанимаю у всего села, выкуплю свою доченьку.
   
   Следствие ведут пострадавшие
   
   Больше полугода Мария Крутикова пытается пробиться на прием к прокурору Севастополя. Ей отказывают. Подчиненные, видимо, считают, что не нужно тревожить прокурора по такому незначительному поводу. Ну не выполнили какие-то чиновники свои служебные обязанности — все равно уже ничего не изменить.
   Но Марию Ивановну угнетает не только это. Мать, считает она, имеет право знать, что произошло с дочерью, как она умерла. Уголовное дело по факту смерти молодой женщины не возбуждено — значит, можно сообщить об обстоятельствах, при которых ее нашли, информацию, полученную от людей, которые при этом присутствовали?
   Все, что известно пока матери, — то, что Валю обнаружили в Инкермане, в квартире, пользующейся славой притона. Сначала Марии Ивановне сообщили, что дочь умерла от передозировки наркотиков. Потом — что от отравления этиловым спиртом. Мать опознавала Валю по цветным фотографиям, которые были сделаны на месте происшествия: на губах — кровавая пена, на лице — синяки. «Ее никто не бил, это трупные пятна», — «успокаивали» родственников. Они не верят: те же снимки показывают, что на теле таких изменений нет, да и слишком мало времени прошло со времени смерти.
   Кто живет в квартире-притоне, кто сообщил в милицию о трупе? Почему Валя вообще там оказалась и почему ей не помогли, если стало плохо? Мария Ивановна узнавала в «Скорой помощи»: по этому адресу машину не вызывали.
   Мать и тетя Вали несколько дней обходили Инкерман, в том числе и все подъезды того самого дома. Показывали фотографию, спрашивали, не помнит ли кто эту девушку. В «нехорошей квартире» дверь никто не открывал, а в другой женщины натолкнулись на очень необычный прием — фото вызвало странную реакцию хозяйки, она чуть ли не погнала их с порога.
   Может быть, в смерти Вали Аносовой меньше загадок и криминала, чем кажется ее родным. Почему бы тогда не избавить их от этой тяжелой ноши — незнания? По-человечески посочувствовать, рассказать то, что можно, не выдавая следственных тайн.
   …В селе вести разносятся быстро. Однажды сын Вали пришел из детского садика и сказал: «Баба, я знаю, что мама умерла». О том, как она умерла, и о сомнениях, связанных с маленьким холмиком на участке кладбища для «безродных», ему не говорили. Время прошло — теперь он вспоминает о маме все реже и реже.
комментариев:1   отправить статью по электронной почтеоткрыть в новом окнераспечатать статью

Еще в рубрике жизнь:

 

 

Грабители облюбовали банки

[1K] инфраструктура :: Грабители облюбовали банки Украинские финучреждения стали чаще грабить. В связи с чем Нацбанк призвал подопечных усилить охрану наличности в хранилищах, а также в филиалах и отделениях. Чтобы проверить исполнительность банкиров, НБУ собирается инспектировать их готовность...
Русалки существуют! …Но они сильно подурнели

[1K] среда обитания :: Русалки существуют! …Но они сильно подурнели Помните историю пятилетней давности, когда в Азовском море пропали керченские рыбаки? Было это в начале июля, взяли мужики напрокат весельную лодку и отправились на рыбалку. От берега они отходили между селом Курортным и мысом Тархан. В это время...
Семибоярщина Алуштинского городского совета

[1K] инфраструктура :: Семибоярщина Алуштинского городского совета Более года у южнобережной Алушты нет головы… и в прямом, и переносном смысле. Безвластие, а вернее постоянные разборки, связанные с переделом этой самой власти и собственности, не раз становились причиной громких скандалов.
Город сегодня...
Анекдоты

[1K] калейдоскоп :: Анекдоты Мама говорит Вовочке:
— Если будешь хорошо учиться, мы с папой купим тебе велосипед, а если плохо — пианино.

А у нас на работе в офисе не курят... Перегара столько, что взорваться можно!

— Эх, душа болит! А...

 

Читательский ТОП прошлого номера:

Яндекс цитирования Украинский портАл