Категории
 
архив
 
473 < 474 > 475



Объявление

Поиск
 
Расширенный поиск
 
 

Вознесенский был гражданином мира, но о Крыме не забывал

/СЕРГЕЙ ПАЛЬЧИКОВСКИЙ/

[1K] Телемир :: Вознесенский был гражданином мира, но о Крыме не забывалПоэту Андрею Вознесенскому исполнилось бы в нынешнем мае 80 лет. Частица «бы», к сожалению, уместна — три года назад поэт ушел от нас. Теперь Вознесенский часть истории, но и при жизни был частью этой самой истории, более того, он не только творил ее, но и отражал в своих стихах, причем делал это талантливо, смело, неожиданно.

Андрей Вознесенский в полном смысле слова был законодателем не только поэтической моды, но и моды жизненной. Он умел жить со вкусом и страстью, успевал везде и везде был желанным гостем — на телевидении, на стадионах (в те времена лучшие поэты собирали полные стадионы), в зале Политехнического… Он действительно был человеком мира, и мир о нем помнит.

Талантливый ученик Пастернака

Многие молодые, возможно, запомнили Андрея Андреевича Вознесенского не по возрасту немощным, не оклемавшимся после инсульта, с рассеянной детской улыбкой, практически потерявшим голос. Но представители более старшего поколения помнят, что их кумир когда-то был юным, с тонкой, почти мальчишеской шеей и взглядом, устремленным куда-то ввысь. Вначале в непременном свитерке, в рубашечке с тонким галстуком, затем в знаменитом шейном платке и очередном невероятном пиджаке, читающий свои стихи с непременным поэтическим зазыванием и характерными движениями руки, отбивающей ритм.
Юного Вознесенского мы видели разве что в кино, в фильме Марлена Хуциева «Мне двадцать лет» («Застава Ильича»). Мудрый Марлен Мартынович сохранил для потомков кадры, где самые популярные поэты страны читают стихи в Политехническом музее. Вот там можно было увидеть и услышать начинающего Вознесенского, учившегося на архитектора, да вышедшего в поэты. Можно было пофантазировать, как на него, такого юного и, казалось, беззащитного, кричал на каком-то важном заседании тогдашний генсек Никита Хрущев, как поэт, робкий, неопытный в баталиях, делал первые шаги под мудрым руководством не кого-нибудь, а великого Бориса Пастернака.
Кстати, о Пастернаке. Борис Леонидович не просто учил юного Вознесенского писать стихи (научить этому едва ли возможно), он учил начинающего поэта таланту жить, делал ему «прививку гениальности», легко и незаметно вводил в круг умнейших, интеллигентнейших людей своего времени. Многим свойственно, вырастая, забывать учителей. Но надо отдать должное Андрею Вознесенскому — он никогда не забывал того, кто ввел его в мир большой литературы. Он всегда вспоминал своего учителя, посвятил ему и стихи, и «рифмы прозы» под названием «Мне 14 лет». В общем, прошел с Пастернаком по жизни, хотя по общественному темпераменту был куда более громким поэтом и всегда стремился, чтобы его стихи звучали во весь голос, как у Маяковского.
Кто нравился больше — Роберт Рождественский, Евгений Евтушенко, Булат Окуджава или Андрей Вознесенский (Беллу Ахмадулину всегда оценивали отдельно, все-таки дама, причем настолько своеобразная, что ее и сравнить-то не с кем)? Не могу ответить на этот вопрос с наивной прямотой, свойственной персонажу фильма «Москва слезам не верит», заявившему: «Дальше всех пойдет Роберт». Выделить кого-то было невозможно. В том же меньшовском фильме одной из главных примет времени стал Вознесенский, читающий свои стихи на площади.
Его произведения, его сборники обжигали неожиданными названиями: «Антимиры», «Треугольная груша», «Оза», «Витражных дел мастер». Он по-разному, но одинаково убедительно писал о Майе Плисецкой и Мэрилин Монро, о древнерусских мастерах, об обычных девчонках, плачущих в автомате, о зарубежных колоссах, с которыми был знаком лично. Даже о Владимире Ленине он писал так, что не стыдно было читать. Конечно, Ильич, просвечивающий нас в Мавзолее, как рентген, — это чересчур. Но в Ленине, который режется в Лонжюмо в городки, что-то все-таки было. И стихотворный призыв Андрея Вознесенского: «Уберите Ленина с денег!» был едва ли не пророческим. Нынче Ильич на кюпюрах отсутствует, как в России, так и в Украине.

«Миллион алых роз» плюс «Юнона» и «Авось»

Андрею Вознесенскому удавалось, с одной стороны, быть дерзким поэтом, в чем-то новатором, в чем-то революционером, а с другой — поэтом государственным, вполне лояльным по отношению к режиму, увенчанным госпремиями, орденами и так далее. Ничего плохого в этом не вижу — жил как умел и умел, когда надо, приспосабливаться, не изменяя себе. Умный человек.
Конечно, в чем-то он был представителем золотой молодежи, прожигал жизнь и совершал невероятные поступки. Ну и что? Конечно, в разные времена Вознесенского не только возносили на пьедестал, но и запрещали, критиковали, причем нещадно. И что в результате? Говорили, дескать, заумен, непонятен широким массам, чудит. Не только ретрограды критиковали, но и новомодные литературоведы, спешившие сделать карьеру на критике большого поэта. Тщетно. Вознесенский и его стихи могут не нравиться, но отрицать наличие у поэта настоящего таланта, собственного сильного голоса просто глупо. Большой поэт необязательно тот, кто «бодается с дубом» (как писал Солженицын), и вообще, бодаться можно очень по-разному. Гораздо важнее то, что многие молодые в течение долгих лет жили «по Вознесенскому», верили «по Вознесенскому», любили и ненавидели «по Вознесенскому». Мы читали нашим девочкам его стихи и не притворялись, что это написали мы, — девочки чтили и знали творчество Андрея Андреевича не хуже нас.
Его всемирная популярность — это и успех рок-оперы «Юнона» и «Авось», поставленной Марком Захаровым в московском театре Ленком и до сих пор идущей на сцене и телевидении. А ведь до этого был знаменитый спектакль на Таганке «Антимиры» по поэзии Андрея Вознесенского, где свои стихи читал со сцены он сам вместе с В. Высоцким, Б. Хмельницким и другими таганковцами. Ленком случился позднее. Родители суперуспешного сценического воплощения истории о любви графа Николая Резанова и юной Кончиты Аргуэльо — композитор Алексей Рыбников и поэт Андрей Вознесенский. Вначале Захаров предполагал ставить нечто по «Слову о полку Игореве», но тут Вознесенский очень вовремя напомнил, что у него есть поэма «Авось!»
Некоторые считают, что самые популярные строки поэта — «Ты меня на рассвете разбудишь», озвученные хрипом и оживленные темпераментом Николая Караченцова. Но как же тогда «Миллион алых роз» в исполнении Аллы Борисовны и другие шлягеры? Как же многочисленные, куда более проникновенные и куда менее избитые строки, которые не забылись до сих пор?

На полуострове всегда желанный гость

Не забылось, как поэт приезжал в Крым, бороздил просторы Ялты, Коктебеля, Бахчисарая, выступал многократно и в Симферополе, подпуская для разогрева то Александра Ткаченко, то Петра Вегина. Его стихи звучали в симферопольском университете, в доме политпросвещения, на театральной сцене. Наплыв зрителей был такой, что иногда приходилось вызывать милицию. Не забылось, как вышел на сцену Русского театра им. М. Горького, начал читать, а сопровождавшая его актриса Татьяна Лаврова крикнула из первого ряда на весь зал: «Андрей, зипер застегни!» Не забылось, как многие молодые в подражание Вознесенскому носили шейные платки, не боясь показаться белыми воронами, как писали стихи а-ля Вознесенский, как пародировали манеру чтения Андрея Андреевича. Не забыть сборники с его автографами, драгоценнейшие реликвии — «Дубовый лист виолончельный» и «Витражных дел мастер», до сих пор стоящие на моей книжной полке рядом с автографами Сергея Юрского, Игоря Кио, Никиты Михалкова... Не забыть первое собрание сочинений Вознесенского в синих обложках — «три синих», как написал он сам в своих стихах. Эти знаменитые «три синих» тоже разместились среди самых дорогих моих книг.

«Нас мало и нас все меньше»

Многих раздражало, что зрелый Вознесенский всегда оказывался непременным персонажем тусовок (хотя избегал их), эдаким «дежурным по стране», слишком оперативно откликающимся на каждое мало-мальски значимое событие. Он имел право быть кем угодно, он слишком много значил для своей страны и ее граждан, чтобы делать то, что ему хочется и можется: принимать у себя в Переделкине Нэнси Рейган, вручать премию «Триумф», отзываться поэтическими строчками на смерть Александра Абдулова или Галины Старовойтовой. Да, в последние годы он больше констатировал, чем вольно сочинял, но это тоже было его делом и его жизнью. Можно не понимать видеомы Вознесенского, но надо понимать, сколько сделал этот человек для борьбы с «порнографией духа».
Старел Андрей Вознесенский тяжело. Последний раз телевидение показало его в Переделкине на вечере, посвященном памяти Роберта Рождественского. Андрея Андреевича было, конечно, не узнать — видно было, что он болен, даже не верилось, что это тот самый энергичный, всеядный и вездесущий. Рядом была Зоя Богуславская, его верная Оза, пережившая, перетерпевшая все его увлечения, романы и капризы. Вознесенский все время чему-то улыбался, может быть, что-то вспоминал, ведь ему было что вспомнить. Он умер на руках у жены. Вначале говорили о тяжелом инсульте, но потом выяснилось, что он страдал болезнью Альцгеймера. И за что ему такое наказание?
Сегодня из той славной пятерки — самых популярных поэтов страны — практически никого не осталось в живых. И только один Евгений Евтушенко продолжает жить на этой земле и писать стихи за себя и «за того парня» (как сказал бы Рождественский), в том числе и за Андрея Вознесенского.

комментариев:0   распечатать статью 

Еще в рубрике Телемир:

 

Заслуженный врач Крыма Петр Михальчевский: «Нельзя третировать медицину!»

[1K] Соцзащита :: Заслуженный врач Крыма Петр Михальчевский: «Нельзя третировать медицину!» Каждый год медицинские карты крымчан пополняются более чем 1 млн. впервые выявленных заболеваний. С большинством недугов справляются терапевты или семейные врачи, другие хвори приходится лечить неделями и месяцами, а при некоторых нужна сложная...

Борис Дейч и другие известные евреи получили письма с угрозами

[1K] Политика :: Борис Дейч и другие известные евреи получили письма с угрозами Накануне затеянной по команде партии власти масштабной антифашистской акции, охватывающей весь юго-восток и центр страны, известные украинские евреи получили письма с угрозами, в качестве отправителя указано ВО «Свобода». Тягнибоковцы свою...

«Деревне дать имя Волевое, так как там остался один русский житель»

[1K] Жизнь :: «Деревне дать имя Волевое, так как там остался один русский житель» 65 лет назад в Крыму произошли самые массовые топонимические изменения

«Я живу в Аус-Кенегезе, в восемнадцати верстах от Джанкоя. На юг от Аус-Кенегеза, всего в версте, лежит Алчин. На восток виднеются три селения: Ширин Немецкий,...

Теория крымского разврата: на полуострове стартовал курортный секс-сезон

[1K] Криминал :: Теория крымского разврата: на полуострове стартовал курортный секс-сезон Вы не задавались вопросом, почему за всю историю Крыма громкие судебные процессы, связанные с проституцией (если, конечно, наших девушек не вывозили за рубеж), можно пересчитать по пальцам? На самом деле тут все просто: репутация секс-курорта...

 

Читательский ТОП прошлого номера:

  • «Легенда №17» на самом деле не легенда, а выдумка
  • Женщины похитили и изнасиловали солдата
  • Европейский суд ответил Тимошенко: решение и вашим, и нашим
  • Экс-мэр Сак сидит, а глав Ялты и Николаевки уже назначили
  • Крымчане ищут счастья у экстрасенсов-преступников
  • О пользе хрена
  • Прокуратура на зыбучих песках
  • Мародеры торгуют даже информацией о местах
  • Бостонские террористы в семье были нежными, как девушки
  • Какие недуги делают людей злыми
  • Под видом гуманитарки привозят медицинский мусор
  • Супруги-сутенеры жили за счет секс-рабынь
  • Дочь партизанского командира Христофора Чусси сохранила правду о войне
  • Экономика Победы
  • Наши изобретатели выполняют заказы из Канады и делают бензин из покрышек
  •  
    Яндекс.Метрика