Категории
 
архив
 
39 < 40 > 41



Объявление

Поиск
 
Расширенный поиск
 
 

За две недели до семнадцатилетия

/НАТАЛЬЯ ЯКИМОВА /

[1K] Жизнь :: За две недели до семнадцатилетияРодители Марины Чемерисовой до сих пор пытаются выяснить: кто виноват в смерти дочери

Последние несколько страничек выпускного альбома Марины Чемерисовой заполнены пожеланиями одноклассников и друзей. «Ты самая классная девчонка…», «Маришка, мы тебя очень любим…» «Давай не забывать друг друга много лет, даже когда мы станем бабушками!» Марина никогда не будет бабушкой. Не станет, как собиралась, студенткой. Она не дожила две недели до своих семнадцати лет.
В комнате Марины все осталось на своих местах: диски, тетрадки, книжки. В ящиках — мягкие игрушки, которые сама Маринка не так давно убрала со шкафа: то ли почувствовала себя взрослее, то ли хотела освободить место. Ползает по полу черепашка Пашка. «Маришкино наследство», — так о ней с горечью говорит мама. Черепаха и девочка были ровесниками. На столике — фотография, перечеркнутая траурной ленточкой. Ее делали для выпускного альбома. В прихожей на вешалке весит ветровка Марины, в ящике для обуви стоят ее кроссовки. «Мне все время кажется, что она только вышла куда-то и вот-вот вернется. А то, что происходит сейчас, — просто сон. Страшный сон. И он вот-вот закончится…» У мамы Маринки, Елены Татаренко, глаза то и дело заплывают слезами. Отца случившееся просто сломало, сейчас по дому бродит тень прежнего человека.
В доме о единственной дочери напоминает все: она сама украшала его, не позволяла никому сдвинуть или поставить на другое место безделушку, вазочку. За полтора последних месяца только кресло, стоявшее перед телевизором, убрали в угол. Марина любила смотреть телевизор вместе с отцом: он садился в то самое кресло, а она сзади обнимала его…

«Мы сами справимся»

Вечером 3 июля Марина вместе с подругой пошла в гости. Недалеко — компания парней и девушек собиралась в доме чуть ли не на соседней улице. Оснований волноваться у Елены Татаренко не было: дочь несколько раз присылала ей сообщения на мобильный телефон, что задержится еще ненадолго. В половине второго мама потребовала, чтобы Марина немедленно отправлялась домой, и дождалась ее возвращения. Засыпала, автоматически отмечая знакомые звуки: вот Марина шуршит одеждой, переодеваясь; вот пошлепала в ванную, чистит зубы. Диван скрипнул — значит, легла.
Все домашние вскочили с кроватей около половины пятого. Кричала бабушка, решившая выяснить, почему не прекращает скулить собака. Маринкиного любимца она увидела возле ванной, а на полу лежала внучка. «Марина, тебе плохо?» — тормошила ее мама. «Да, меня тошнит». Девочка смогла встать, ее повели в комнату, уложили и тут же вызвали «скорую». Она прибыла примерно через полчаса. Елена Татаренко к тому времени уже выяснила у Марины, что она ела и пила в гостях. Оказалось — не ела ничего, а выпила меньше чем полбокала пива. Что было дальше, мать рассказывает так:
«Когда врач только вошла и осмотрела Марину, я спросила: «Может, повезем в больницу?» Ведь первую помощь можно оказывать по дороге. Мы живем в Лозовом, и до ближайшей больницы — республиканской детской инфекционной — ехать всего-то минут пять. Рядом — онкодиспансер, там есть отделение реанимации. Чуть дальше — больница имени Семашко… Но врач, молодая совсем женщина, я потом узнала, что ей 26, она на десять лет всего старше моей Маринки, ответила: «Мы справимся, у нас есть все необходимое». И раскрыла чемоданчик с лекарствами».
Елена Татаренко не вышла из комнаты, поэтому сейчас может перечислить все, что кололи ее дочери. Даже когда Марине стали делать искусственное дыхание, она надеялась, что ее девочку спасут. Через сорок минут услышала: «Все, она умерла». А в голове крутилось: «Если бы в больницу… Наверное, был шанс… Почему его у Марины отобрали? Я же понимаю, что врачи не всесильны, слова бы не сказала, если бы знала: сделано все, что можно».
Уходя, врач заметила: «Наверное, ваша девочка отравилась наркотиками». Никаких следов от уколов, кроме сделанных врачом, на теле не было.

Версия первая: самоубийство

Четыре часа — со времени как уехала «скорая» до приезда милиции — Елена Татаренко провела в комнате дочери, всматриваясь в лицо девочки. Она не помнит, когда слезы закончились, а вместо них зародилась уверенность, что нужно только проснуться, — и все будет как прежде. Разве можно умереть за две недели до семнадцати лет? За окном уже было светло, зазвонил будильник, поставленный Мариной на 7.15.
Прибывшая следственная бригада, оказывается, уже имела свою версию случившегося: суицид, отравление лекарственными препаратами. «Вещественные доказательства» — несколько упаковок димедрола — домашние запасы для отца Марины, больного астмой, пустая упаковка лекарства от головной боли, найденная в мусорном ведре, кучка ампул, оставленных «скорой». Напрасно мать убеждала, что у Марины не было никаких оснований кончать жизнь самоубийством: у нее были прекрасные отношения и с отцом, и с матерью, ее обожали бабушка с дедушкой. Всеми своими переживаниями Марина делилась с ними, успешно сдала один экзамен в вуз, где решила получать образование. В тот злополучный день сдала в проявку фотопленку, отщелканную накануне, мама потом отпечатала фотографии. Над Маринкой уже вырос могильный холмик — а на снимках она улыбается, дурачится, показывает язык.
«…Учитывая, что она умерла в своем доме и в кругу родственников, есть основания считать, что она отравилась медицинскими препаратами, приняв их больше допустимых доз» — такой смерть Марины Чемерисовой увидел следователь прокуратуры Симферопольского района, отказавший в возбуждении уголовного дела.
«Мою дочь отравили. Пусть и не намерено — но отравили, и все следы ведут в ту компанию, где она провела вечер 3 июля, — не уставала повторять мать. — А ребят даже не опросили, не попытались сверить показания». Вот тут бы и сказать правильные слова о том, что горе заставляет человека искать какую-то свою правду, не доверяя никому.

Откуда взялись наркотики?

Если бы Елена Татаренко перестала писать заявления в разные инстанции, то так и не узнала бы, что оказалась права: судмедэкспертиза констатировала отравление наркотическим препаратом, одной из производных амфетамина. В кругах молодежи его называют «винтом», этот стимулятор как бы вливает в человека новые силы, энергию. Зарядившись «винтом», можно танцевать ночь напролет — вот почему его охотно покупают на дискотеках и в ночных клубах.
Но он недешев, а Марина у родителей деньги брала разве что на проезд, крупные покупки делала с мамой. И главное — денег не просила, даже зная, что ей никогда не откажут. «Винт» обычно принимают в компаниях, а Марина, только закончив школу, стала куда-то выходить вместе с подружками. Если бы на той вечеринке она впервые попробовала этот стимулятор, наверное, призналась бы матери, когда ей стало плохо. Побоялась? Да, вполне могло быть так: кто-то из парней (а все девушки, кроме Марины, ушли раньше) предлагает «таблетки для веселья». Шутливые подначки: «Ты что, боишься?», «Ты что, маленькая совсем?» — и девушка глотает предложенное. Мама Марины не исключает и этой версии: могли угостить от широты души, а могли — с дальним прицелом. По сельским меркам семья у Марины состоятельная, от амфетамина до других наркотиков дорога близкая. «Приручить» девочку — и можно залезть в карманы родителей. Не исключено, что наркотиком Марину «угостили» без ее ведома: может, добавили в то же пиво. Зачем? А просто, как молодежь говорит, «по приколу». Скажем, парням интересно было посмотреть, как подействует «винт» на девочку.
Да, разгадка гибели Марины начинается с людей, которые видели ее в последний раз. Мама Марины рассказывала, как ее попытались было уверить: наркотик Марина получила не на вечеринке, а по дороге домой. Можно подумать, что в Лозовом в два часа ночи на каждом углу можно купить амфетамин. И для чего его принимать девушке, которая идет домой, чтобы лечь спать?
Но версия «наркоманка, умершая от передозировки» требует гораздо меньше трудозатрат, чем расследование дела о домашней девочке, которую отравили наркосодержащим средством. В качестве доказательства того, что девочка имела опыт употребления наркотиков, демонстрировался… смоченный спиртовым раствором календулы кусочек ваты, найденный в постели Марины. У нее плохо заживало проколотое для сережки ухо, и девочка на ночь делала примочку.
Ну хорошо — для родителей дочь всегда будет чистым и искренним ребенком. Но точно так же о Марине отзываются одноклассники, соседи, сослуживцы мамы, на глазах у которых она выросла.
Марина уже не расскажет ничего о том, что произошло в доме, куда она пошла с подругой. Вряд ли расскажут об этом и остальные участники вечеринки — время упущено, они наверняка согласовали свои показания. Слухи о том, что один из парней балуется наркотиками, так и остаются слухами — никто не собирается их проверять.
Кажется, что сейчас Елену Татаренко поддерживает только переписка с официальными инстанциями: она все еще ищет правду. Ее дочь не вернуть, но есть другие дети, и есть люди, которые однажды предложат им наркотик. Разве можно оставлять их в покое?
И, считает мама Марины, нельзя оставить в покое того врача — потому что она неверно рассчитала свои силы и переоценила возможности. Впрочем, вывод комиссии Минздрава АРК иной. Ответ на жалобу матери уже получен: «В 5.35 бригада прибыла на вызов. Ваша дочь находилась без сознания, отсутствовало сердцебиение, единичные дыхательные движения. Поставлен диагноз: агональное состояние... Дейст-
вия врача были правильными. Транспортировка в агональном состоянии не показана».

Люди, потерявшие будущее

У отца и матери Марины Чемерисовой больше нет будущего. Они часами могут перебирать вместе воспоминания о дочери.
Рассказывать друг другу смешные случаи: как маму Марины послали на учебу, и девочка, прожив с отцом, потребовала, чтобы к ней приехала тетя, — чтобы «кому-нибудь поплакать». Или как маленькая Марина мечтала о длинных волосах, а ее все время коротко стригли. Тогда девочка надевала на голову колготки и привязывала к ним бантики — как будто у нее две косички.
Отец и мать утешают друг друга тем, что незадолго до случившегося успели порадовать дочку обновкой: обычно неприхотливая Марина начала мечтать о страхолюдных, но жутко модных ботинках на толстенной подошве. Не требовала — терпеливо ждала, пока появятся свободные деньги. А когда вместе с мамой выбралась на рынок и купила ботинки, то не расставалась с ними и на ночь прятала в своей комнате. Елена Татаренко плачет, когда вспоминает, как несколько месяцев назад перенесла сложнейшую операцию, а дочь приходила из школы, ложилась рядом с ней на диван, голова к голове — и они болтали обо всем на свете.
Видеокассета с выпускного вечера не покидает пока своего места — нет сил смотреть на оживленную Марину в ярко-синем костюме, уверенную, что у нее впереди — огромная жизнь.
Большой дом кажется еще больше с тех пор, как там не стало Марины. Альбомы, тетрадки, поделки, воспоминания — вот и все, что от нее осталось.
Кладбище, где похоронили Марину Чемерисову, рядом с Лозовым. Родные, навещая могилу, обратили внимание, что неизвестно откуда появляются свежие букеты цветов. То полевых, то садовых — но они таких не приносили. Одноклассники и друзья Марины разъехались. Они и сейчас звонят родителям, собирались на сорок дней со дня смерти Марины. Но вряд ли они так часто вспоминают об умершей девочке. Жизнь продолжается — особенно быстро меняется она для молодых. Что они означают, эти цветы? Наверное, кто-то чувствует себя виноватым в смерти Марины и пытается так выпросить прощение? А может, не дает покоя совесть? Кое-кто из односельчан клянется, что слышал на кладбище рыдания — как раз там, где похоронена Марина.

комментариев:0   распечатать статью 

Еще в рубрике Жизнь:

 

Россия дрожит от терактов

[1K] Политика :: Россия дрожит от терактов Последние трагические события в России в зарубежной прессе уже комментируются так: «от терактов дрожит земля под пьедесталом Путина». В самой Москве новая серия
терактов рассматривается не больше не меньше как объявление войны России со...

Владимир Александренко: «Большинство культовых зданий в Симферополе построено незаконно»

[1K] Соцзащита :: Владимир Александренко: «Большинство культовых зданий в Симферополе построено незаконно» Симферополь строится. Этого почти не чувствуют те, кто десятилетиями стоит в очереди на жилье. Тем не менее ежегодно заселяется 4 — 5 многоэтажек, и от 40 до 50 тысяч квадратных метров жилья возводят частники. О том, как построить дом,...

Курултай — открытие политического сезона в Крыму

[1K] Политика :: Курултай — открытие 
политического сезона в Крыму 10 сентября в Симферополе пройдет очередной курултай (национальный съезд) крымских татар, который должен будет дать ответ на главный вопрос — за кого они будут голосовать на президентских выборах.

За Ющенко, но не против власти

Анекдоты

[1K] Калейдоскоп :: Анекдоты — Принесите мне, пожалуйста, графинчик водочки и что-нибудь на ваш вкус...
— Так и запишем: два графинчика водочки.
***
— Мама, а почему братика вам аист принес, а меня в капусте нашли?
— Не донес тебя аист...
...

 

Читательский ТОП прошлого номера:

  • Коптим рыбу, мясо, птицу, сало прямо на даче
  • Диагностика: какое лицо — такое и здоровье
  • Укроп выведет желчь
  • Галина Михайлова: «Минздрав Украины за полгода не проверил ни одной частной клиники в Крыму»
  • Арбузные корки против гипертонии
  • Чарли Чаплин футбола
  • Решили завести кроликов?
  • Подсолнух от шпор
  • Когда б вы знали, из какого яда растут грибы…
  • Артриты: от медовых компрессов до тыквенного молока
  • Гипертонию можно прочитать по глазам
  • Долгое эхо переименований
  • По язве — спиртом и коньяком
  • «Некоронованный король» Сибири
  • Море кишит опасными бактериями
  •  
    Яндекс.Метрика