Категории
 
архив
 
331 < 332 > 333



Объявление

Поиск
 
Расширенный поиск
 
 

«Собрать все книги бы да сжечь!»

/ЕВГЕНИЙ КНЯГИНИН/

[1K] Среда обитания :: «Собрать все книги бы да сжечь!»Рукописи не горят

Как только были напечатаны первые книги, кому-то пришло в голову их сжечь. Эта мысль владела человечеством на протяжении многих веков, однако все попытки предотвратить широкое распространение литературы, расшатывающей общественную нравственность, обернулись крахом.

Фото: «Союз православных хоругвеносцев» предает сожжению книгу о Гарри Поттере

На днях национальная экспертная комиссия по вопросам защиты общественной морали признала, что книги «Моя борьба» Адольфа Гитлера и «Удар российских богов» Владимира Истархова разжигают национальную и религиозную рознь, а потому не должны находиться в свободной продаже.
На первый взгляд, решение комиссии не вызывает никаких сомнений. Странно даже, что запрет на распространение подобной литературы появился только сейчас. Однако присутствовавший на заседании комиссии директор Книжной палаты Николай Сенченко возмущенно заметил: «Мы начинаем плохую традицию. Не следует запрещать книги, потому что мы придем к тому, что начиналось в 1922 году».
Так что же, выходит, сочинения, проповедующие фашизм, должны свободно лежать на прилавках книжных магазинов и на полках общественных библиотек?

Замешкался маленько Ватикан

Говоря о событиях 1922 года, директор Книжной палаты, вероятно, имел в виду создание Главного управления по делам литературы и издательств — знаменитого Главлита СССР, заведовавшего цензурой. Но вообще-то, первые попытки навести хоть какой-то порядок в издании книг были сделаны еще на заре книгопечатания.
Первый «Индекс запрещенных книг» Ватикан обнародовал уже в 1559 году. Он включал в себя два раздела. В первом были перечислены еретики, которых, если они еще были живы, следовало сжечь на костре, причем вместе с их сочинениями, а во втором упоминались отдельные книги, заслуживающие того, чтобы пойти на растопку. Даже прикосновение к такой книге считалось величайшим грехом.
Что касается критериев оценки сочинений, то церковь придерживалась мнения, что есть лишь одна книга — каноническая Библия, которой авторы должны неукоснительно следовать. Не допускались даже малейшие отклонения. «Почти нет книг, — писал в связи с этим Эмиль Золя, — на которые бы церковь не извергала громы и молнии. Если порой и создается впечатление, что церковь закрывает глаза на некоторые книги, то это лишь потому, что она не в силах преследовать и уничтожать все, что выходит в свет». Уже к началу XIX века книги издавались в таком количестве, что Ватикан не мог за всем уследить. Хуже того, многие писатели намеренно стремились к тому, чтобы их книги запрещались. Во-первых, это гарантировало повышенный читательский интерес, а во-вторых, кому же не хочется, чтобы его имя оказалось в ряду таких имен, как Данте, Петрарка, Эразм Роттердамский, Вольтер, Декарт, Бэкон, Кант, Руссо и Монтескье. Это привело к тому, что Ватикан перестал пускать свой список в открытую продажу, то есть сам «Индекс запрещенных книг» фактически превратился в запрещенную книгу.
Сходная ситуация складывалась в России. Книгу Александра Радищева «Путешествие из Петербурга в Москву» по распоряжению императрицы Екатерины II сожгли на костре, но эффект был достигнут обратный — книга буквально ходила по рукам. Пьесу Александра Грибоедова «Горе от ума» жечь уже не стали, но основательно подправили. В словах полковника Скалозуба: «Уж коли зло пресечь, собрать все книги бы да сжечь!» — цензор крамолы не нашел. Подсчитано, что за весь XIX век в России были запрещены всего 248 книг. Существовал также высочайше утвержденный «Список произведений печати, которые не должны быть допускаемыми к обращению в публичных библиотеках и общественных читальнях». Особенно это возмущало Ленина: «Ни в одной культурной стране мира не осталось такого гнусного учреждения, как цензура».

«Я отрезал Сталина и остался один»

6 июня 1922 года декретом Совнаркома был создан Главлит, который первым делом разработал «Инструкцию о порядке конфискации и распределения изъятой литературы». Она предусматривала: «Изъятие (конфискация) печатных произведений осуществляется органами ГПУ на основании постановлений органов цензуры. Произведения, признанные подлежащими уничтожению, приводятся в ГПУ в негодность к употреблению для чтения». В результате кропотливой работы фонды библиотек сократились в несколько раз. Даже сказка Петра Ершова «Конек-Горбунок» была признана контрреволюционной из-за эпизода, когда народ встречает царя восторженным «ура». Цензор также счел своим долгом отметить: «На странице 42 — порнография: «Вишь, старый хрен, затеял: хочет жать там, где не сеял!»
В ноябре 1923 года Максим Горький писал поэту Владимиру Ходасевичу: «В России Надеждой Крупской запрещены для чтения: Платон, Кант, Шопенгауэр, Вл. Соловьев, Ницше, Л. Толстой, Лесков и еще многие подобные еретики. Все сие будто бы отнюдь не анекдот, а напечатано в книге, именуемой «Указатель об изъятии антихудожественной и контрреволюционной литературы из библиотек, обслуживающих массового читателя». Первое же впечатление, мною испытанное, было таково, что я начал писать заявление в Москву о выходе моем из русского подданства. Что еще могу сделать я в том случае, если это зверство окажется правдой?»
Позже, приехав в Советскую Россию, Горький попытался остановить это «зверство» и даже затеял издание лучших произведений отечественной и мировой литературы, но все его усилия оказались тщетными. К примеру, в январе 1935 года он опубликовал в газете «Правда» статью в поддержку издания романа Федора Достоевского «Бесы». Роман был издан тиражом 5300 экземпляров. Один экземпляр отправили Горькому, после чего весь тираж пустили под нож.
После того как было покончено с дореволюционной литературой, выяснилось, что это лишь полдела. В стране проходили многочисленные судебные процессы, разоблачающие «врагов народа», книги которых подлежали уничтожению «посредством обращения в бумажную массу». Более того, следовало выявлять и те книги, которые лишь упоминали имена, навечно вычеркнутые из истории. Например, поэтический сборник Ильи Сельвинского попал в эти списки только потому, что цензор наткнулся
на строки:
Но даже бандита можно
исправить,
Ну а попробуй Радека…
Уже после войны была запрещена книга Ольги Берггольц «Говорит Ленинград», в которую вошли стихи и ставшие легендарными тексты ее радиопередач, обращенных к жителям блокадного города. В книгу также был включен очерк «Севастополь», в котором Ольга Берггольц рассказала о хранителе музея-заповедника «Херсонес Таврический» Александре Тахтае, сберегшем от разграбления более 100 тысяч музейных экспонатов. Летом 1949 года крымского археолога обвинили в пособничестве фашистам и осудили на 25 лет. Вместе с ним была осуждена книга Ольги Берггольц.
Рассылавшиеся Главлитом «Сводные списки книг, подлежащих исключению из библиотек и книготорговой сети» насчитывали тысячи наименований. Книга подлежала изъятию даже в том случае, если был репрессирован автор предисловия, редактор или она была напечатана в «типографии имени товарища Бухарина». Исключение составляла разве что Большая советская энциклопедия (2-е издание). В 1953 году к очередному тому был приложен вкладыш — четыре страницы текста и письмо: «Просим подписчиков в пятом томе нашей энциклопедии изъять стр. 21 — 24 и портрет-вклейку между ними. Взамен их просим вклеить прилагаемые страницы». Речь шла о статье, посвященной Лаврентию Берии. Повезло британскому философу Джорджу Беркли: статью о нем пришлось увеличить в два раза. Фельетонист Григорий Рыклин в связи с этим вспоминал: «В начале 30-х годов состоялась встреча журналистов со Сталиным и другими руководителями партии и правительства. В конце ее мы сфотографировались. На фото я стоял рядом с вождем. Шли годы — и шли аресты. Хранить фотографии врагов народа было опасно. И я начал резать: вожди и журналисты постепенно исчезли с фото.
В конце концов, остались только я и Сталин. После ХХ съезда я отрезал Сталина и остался один».
Тем временем в нацистской Германии книги по старой традиции сжигали. 10 мая 1938 года в Берлине были сожжены около 25 тысяч томов Томаса и Генриха Маннов, Стефана Цвейга, Бертольда Брехта, Эриха Ремарк
а (немецкий писатель Оскар Граф очень обиделся, когда узнал, что его книги нацисты жечь не стали). Одновременно в гитлеровской Германии был введен запрет на издание, хранение и распространение 5,5 тысячи наименований книг. В СССР под запретом находилось свыше 500 тысяч книг, но, во-первых, их не жгли, а во-вторых, единичные экземпляры этих книг находились в спецхранах и были доступны ограниченному кругу читателей. Между прочим, книга Адольфа Гитлера «Моя борьба» была издана в СССР тиражом 200 экземпляров, причем порядок ознакомления с этой книгой был таким же, как и порядок работы с документами, имеющими гриф «совершенно секретно».

Зачем запрещают Хемингуэя?

В СССР считалось, что доступ к некоторым книгам должен быть ограничен. Казалось бы, это вполне разумно, однако советское руководство столкнулось с теми же проблемами, которые за несколько веков до этого досаждали Ватикану. Первая проблема — критерии, по которым происходит отбор. В СССР руководящей и направляющей нитью была не Библия, а труды основоположников марксизма-ленинизма, которые, по правде сказать, никто особо не читал, так как все равнялись на вождя. Предполагалось, что уж он-то знает Маркса-Энгельса-Ленина чуть ли не наизусть. Когда приходил новый вождь, выяснялось, что старый в трактовке самой передовой в мире теории ошибался, и его собрание сочинений немедленно отправлялось в макулатуру. Между прочим, в Ватикане с избранием нового Римского Папы всегда происходило ровно то же самое.
Другой проблемой было появление множительной техники. Считается, что автор слова «самиздат» — поэт Николай Глазков. Свои стихи он не мог напечатать ни в одном государственном издательстве, а потому сам их печатал и переплетал, указывая на обложке: «Самсебяиздат». Печатные машинки еще можно было как-то контролировать, но, когда появились первые ксероксы, возникла третья проблема — народ принялся взахлеб читать запретные сочинения, начиная с Солженицына и заканчивая «Камасутрой». С непривычки «крыша» у народа, конечно, поехала, но вскоре интерес к нелегальной литературе пропал, так как она перестала быть нелегальной.
В начале 2006 года члены российской Общественной палаты предложили вновь утвердить список книг и брошюр, массовое распространение которых должно быть запрещено. Адвокат Генри Резник, например, призвал внести в перечень книгу Гитлера и «Протоколы сионских мудрецов».
Сейчас этот список насчитывает свыше 500 наименований и продолжает расти как на дрожжах. Так, Городищенский суд Пензенской области включил в список запрещенных материалов «Завещание» аятоллы Хомейни. Экстремистской была признана фраза: «Выступайте за устранение всех форм зависимости и знайте: ни арийцы, ни арабы ничуть не хуже европейцев, американцев и русских». А директора Ульяновской областной научной библиотеки чуть не посадили за то, что в его фондах были обнаружены запрещенные сочинения выдающегося турецкого богослова Саида Нурси. Но дальше всех пошли активисты «Союза православных хоругвеносцев», которые устроили публичное сожжение книг Владимира Сорокина, Владимира Соловьева, Эдварда Радзинского, а также «богопротивной», по их мнению, книжки о Гарри Поттере.
На Западе тоже немало тех, кто считает нужным запретить распространение некоторых книг. В 2005 году преподаватели американских колледжей составили список самых вредных книг XIX — XX веков. Опус Гитлера занял почетное второе место, а на первом оказался куда более опасный «Манифест коммунистической партии» Маркса и Энгельса. Третье место занял «Цитатник» китайского лидера Мао Цзедуна, который начинается со слов: «Чем хуже — тем лучше!» Между прочим, после того как мнение преподавателей было опубликовано, студенты колледжей проявили к этим книгам неподдельный интерес.
Сейчас в некоторых школьных округах США запрещены такие великие произведения, как «Над пропастью во ржи» Джерома Сэлинджера, «Убить пересмешника» Харпера Ли, «Приключения Гекльберри Финна» Марка Твена, «По ком звонит колокол» Эрнеста Хемингуэя, «Унесенные ветром» Маргарет Митчелл, «451 градус по Фаренгейту» Рея Бредбери и другие. Есть подозрение, что таким незамысловатым способом американских школьников побуждают к тому, чтобы они хоть что-то прочли. Кстати, последняя неделя сентября в США традиционно является «неделей запрещенных книг» — сотни библиотек и книжных магазинов по всей стране демонстрируют и распространяют книги, которые хотя бы однажды в какой-либо стране мира были запрещены. На почетном месте, конечно, Библия, Коран и Тора. Они сжигались неоднократно, но, как выяснилось, великие книги не горят. А что касается низкопробной литературы, то запрещать ее — это все равно что уговаривать людей не пить из грязной лужи. Пустое занятие.

комментариев:0   распечатать статью 

Еще в рубрике Среда обитания:

 

Почти все крымские водохранилища нуждаются в очистке

[1K] Инфраструктура :: Почти все крымские водохранилища нуждаются в очистке В Госкомитете по водному хозяйству Украины обеспокоены тем, что крымские водохранилища мельчают. Более половины наливных водоемов нуждаются в очистке, на которую нужны огромные деньги. Найти на это миллионы сможет только госказна.

...

Чай в пакетиках вреден для зубов

[1K] Здоровье :: Чай в пакетиках вреден для зубов Содержание фторидов в чае из пакетиков существенно превышает допустимые нормы, что может нанести вред зубам, это показали исследования американских специалистов. Количество фторидов в таком чае составляет 6,5 части фторидов на миллион частей. В то...

Как пропала милицейская база «Бизон»

[1K] Криминал :: Как пропала милицейская база «Бизон» Кто владеет информацией — тот владеет миром. Поэтому информация во все времена была самым дорогим продуктом. И во все времена этим продуктом торговали как могли: и законно, и незаконно. Одна такая история с хищением информации государственной...

Цена доброты: стоит ли брать на себя роль поручителя по кредиту

[1K] Инфраструктура :: Цена доброты: стоит ли брать на себя роль поручителя по кредиту Что вы сделаете, если к вам обратится хороший знакомый с просьбой выступить поручителем по кредиту? Большинство ответят согласием: как не помочь близкому человеку, тем более в такой мелочи?! Но эта мелкая просьба может обернуться большой бедой....

 

Читательский ТОП прошлого номера:

  • За что расстреляли мэра Новофедоровки?
  • Кому отдадут Бахчисарай: «чужому» или «своему» татарину
  • ЮБК ждет земельный передел
  • Правоохранители Симферополя почистили старый город
  • Здравствуй, песок. Прощайте, евпаторийские пляжи
  • В Крыму назначили прокуроров
  • Крест Иуды
  • Дети, которые мешают своим родителям
  • Смертельный отдых
  • «Экипаж» взволновал народ, как и квартирка бортинженера
  • Начальник колонии поставлял заключенным путан
  • Напитки, которые пьем и с пользой, и с удовольствием
  • В энергетике новые руководители
  • На сколько выросла социальная помощь
  • Ни доллар, ни евро. Финансисты делают ставку на золото
  •  
    Яндекс.Метрика