Свершилось. «Тарас» вышел на экраны. «Бульба» прибыл в Симферополь с некоторым опозданием. Шумиха, сопровождавшая работу над картиной, не миновала и ее крымскую премьеру. Где задержали фильм? Почему задержали? Таможня, что ли, не дает добро? Не пускает, что ли, к нам русского Гоголя?
Гоголя делят. Делят Россия и Украина. Особенно яростно делят нынче, в дни 200-летия писателя. Делят жестко и неуступчиво, часто неуклюже. В ответ на российского «Тараса Бульбу» срочно были выделены немалые деньги на «Тараса Бульбу» украинского, причем россиян надобно было догнать и перегнать. Ну и перегнали бы — чем больше «Бульб», тем лучше.
Не получилось. Режиссер Владимир Бортко оказался первым. Первым быть хорошо, но ведь тогда и под раздачу тоже попадаешь первым, тем более есть за что.
Владимир Бортко давно стал классическим режиссером. Нет, не режиссером-классиком, а постановщиком, специализирующимся на классике. Да на какой — Достоевский, Булгаков, теперь Гоголь. На «Мастера и Маргариту» Бортко замахнулся, на святое. Снимать сегодня классику да с хорошими актерами — практически гарантия того, что будешь в центре внимания.
Как в разгар беспредела и преступности с «Бандитским Петербургом» (тоже, кстати, произведение господина Бортко).
Постановщик давно зарекомендовал себя человеком, относящимся к литературным первоисточникам с глубоким уважением. Вот и в «Тарасе Бульбе» он верен букве произведения. Все, как принято, все в соответствии с Гоголем. Артист на главную роль выбран точно — Богдан Ступка, фигура, способная примирить, пусть и ненадолго, Россию с Украиной. Ступка, конечно, более субтилен, чем литературный Тарас, однако его так снимают, что на экране он выглядит достаточно фактурным, даже грузным (хотя, по словам артиста, поправился всего на четыре килограмма). Ступка играет, как и полагается хорошему актеру, хорошо. Правда, развернуться ему особенно негде, в основном приходится оживлять картинки и изъясняться крылатыми гоголевскими фразами, которых не так много.
Однако важность Ступки в этом фильме неоспорима, вокруг него все вертится и вертелось. Наверное, и сына Богдана Сильвестровича, Остапа Ступку (не путать с Остапом Бульбой), пригласили на роль одного из храбрых казаков, чтобы отцу было приятно. Да и на роль Андрия утвердили именно Игоря Петренко тоже неслучайно — все-таки именно он был партнером Богдана Сильвестровича в «Водителе для Веры». Тогда он был его водитель, теперь Богдан его родитель, так сказать.
А ведь на роль Андрия претендовал Сергей Безруков. Вот бы компания сложилась: Безруков, В. Вдовиченков в роли Остапа… Настоящая «Бригада»! А раз Саша Белый и Фил тут, то и для Космоса с Пчелой место среди запорожцев тоже нашлось бы. Вот бы написали они письмишко турецкому султану!
Но вернемся к фильму. Сыновья Тараса получились очень похожими друг на друга. Правда, они постарше, чем в повести. Там они еще не бреются. Здесь же о них такого никак не скажешь. Матерые мужики — бреются, и давно, и не только бреются. Вдовиченкову, к сожалению, играть совсем нечего, остается только сцена казни. Но что сыграешь, когда тебя уже жизни лишают, да еще так. У Петренко хотя бы любовная история с гордой полячкой есть, можно темперамент проявить, одежды с девушки грубо сорвать. В общем, крупных планов больше.
Помню, когда я школьником изучал «Тараса Бульбу», еще не зная, что Николай Гоголь — зарубежный писатель, очень меня привлекала эта история. Было жалко Андрия — такого молодого и красивого, попавшего под тяжелую руку отца, который его и породил, и любил, и убил, как ту собаку. И панночку было жаль. Хотя грудь ее обнаженную в школьном учебнике нам не демонстрировали. Виделась в этой тайной шальной любви очередная история Ромео и Джульетты из двух противоборствующих лагерей.
Да и потом, позднее, казалось, что «Бульба» — это прежде всего шекспировские страсти: главный герой теряет все, убивает младшего сына, на его глазах казнят старшего, гибнет его жена, самого Тараса сжигают. Во имя чего все это, все эти трагедии, весь этот кровавый кошмар? Во имя молодецкого желания повоевать, саблей помахать, пострелять вволю? Не слишком ли дорогая цена?
Для Бортко человеческое было в данном случае второстепенным. Фильм делался прямолинейно патриотическим, таким и получился. Даже начинается он не с встречи Тараса с сыновьями, как повесть, а с высокопарных рассуждений о товариществе. И в дальнейшем слишком уж навязчиво звучит признание в любви к Родине, родной земле, признание слепое, вызубренное назубок, как будто убитый собственноручно сын — не Родина и брошенная на произвол и растерзанная врагами жена тоже не Родина… Вроде за спиной В. Бортко стоит кто-то невидимый и все время ему напоминает об этом самом патриотизме. А один из героев картины, еврей Янкель (С. Дрейден), тем временем просто объясняет, что Андрий выбрал поляков не потому, что предатель. Просто там его любовь, там ему лучше. Спорно, но куда более убедительно и реалистично, чем бесконечные клятвы в верности земле русской.
Еще В. Бортко оказался режиссером не только суперпатриотичным, но и очень даже кровожадным. Сколько смертей, сколько крови, сколько мяса. «Это кино, мы должны это все показать», — сказал в одном из интервью Владимир Владимирович. Пардон, все дело в том, как показать, в этом-то и заключается мастерство. Присутствовать на бесконечной разделке туш, на этом пиршестве натурализма как-то не очень хочется.
Как и не хочется выслушивать постоянную брань в адрес турок, татар, поляков, евреев. Понимаю, что так написано у Гоголя, но все выглядит сегодня не очень толерантно, постановщик мог бы это слегка смягчить, автор бы от этого не пострадал.
Ни гоголевская поэтичность, ни гоголевский юмор не присутствуют в этом фильме. В. Бортко оказался слишком серьезным режиссером, чересчур серьезным, даже прямолинейным. Впрочем, почему оказался — он всегда был таким. Даже в «Мастера и Маргариту» поселил то ли Берию, то ли его приспешников и сталинской хроникой Булгакова приукрасил.
Многим нравится. Но дерзнуть иногда тоже не мешало бы, прочитать хрестоматийную вещицу по-своему, современно, не мешало бы прислушаться к сочному гоголевскому языку, от которого в фильме осталось не так много. Особенно умиляют несколько фраз от автора в исполнении Сергея Безрукова, который от «Тараса Бульбы» достаточно далек. Да и зачем в фильме текст от автора — можно ведь книгу прочитать.
Актеров известных в «Бульбе» немало. Вот только играть им, в общем-то, нечего. Супругу Тараса изображает Ада Роговцева — она, как и Ступка, всегда была русско- украинской, есть гарантия, что кинозритель со стажем ее узнает.
Среди невнятной казацкой массы узнаем Леся Сердюка, Остапа Ступку, ушедших из жизни Бориса Хмельницкого и Александра Дедюшко. Вот только достаются им, повторюсь, отдельные реплики. К тому же когда узнаешь, что и эти реплики за Хмельницкого озвучивал одиозный Никита Джигурда, становится как-то не по себе. Джигурдой любое дело испортить можно, даже хорошее.
Революционным открытием новый фильм В. Бортко не стал. То, что Тарас Бульба — настоящий полковник, мы и раньше хорошо знали. Оставалась надежда — может, не умрет он в конце (как Чапаев в одноименном фильме — вдруг не утонет?). Может, пожалеет своего Андрия, оставит в живых, может, спасут Остапа в последний момент, умыкнут из-под носа палача, и панночка, может, к нашим переметнется.
Однако и Чапай тонет непременно, и Бульба у Бортко сгорел по сценарию, как и полагается. Огонь знатный был. Наверное, в таком Николай Васильевич Гоголь сжигал второй том своих «Мертвых душ».