Категории
 
архив
 
267 < 268 > 269



Объявление

Поиск
 
Расширенный поиск
 
 

Девяносто ярких лет Асана Мустафаева

/НАТАЛЬЯ ЯКИМОВА/

[1K] Жизнь :: Девяносто ярких лет Асана Мустафаева«Что делать, девяносто лет — это… девяносто лет», — разводит руками Асан Мустафаев, после того как секунда-две уходят на попытку вспомнить какую-то особо важную для рассказа подробность. Правда, его энергии и памяти могли бы позавидовать люди, у которых за плечами на несколько десятилетий меньше. А жизнь его никак нельзя назвать спокойной и благополучной — как и у всего поколения, на долю которого выпали почти все испытания и беды прошлого века.

Человек, который много помнит

Не так уж много осталось людей, которые еще помнят довоенный Крым. Конечно, жизнь была тогда сложной и нелегкой, но было в ней кое-что особенное: подлинная, не на показ дружба людей разных национальностей. Когда старики говорят об этом, даже им трудно передать те ощущения. Для них люди делились по-разному: на хороших и плохих, на тех, кто нажил много добра, и тех, чье имущество умещалось в одном узелке, на начальников и рабочих… А вот остальное не имело значения. Ребятишки, выросшие в кварталах, где бок о бок жили русские, евреи, крымские татары, цыгане, греки, во время игр легко переходили с одного языка на другой. Свадьбы и праздники справляли целыми улицами, причем никого специально не звали, считалось, что присутствие всех соседей и так обязательно. Несчастья тоже были общими, и на разные кладбища, где хоронили согласно вере отцов, шли все соседи.
Асан Мустафаев вырос как раз в таком уголке Евпатории — старом городе. Семья жила небогато, часто вся еда Асана и его братьев состояла из молока с хлебом. Наверное, тогда он осознал, как много значит для его семьи корова, ее нелегко было держать в городе, но он сам вызывался ухаживать за ней, пасти. И никто не удивился, когда после восьми классов Асан решил поступить в Кара-тобинский зоотехникум — сейчас он Прибрежненский сельскохозяйственный. После получения диплома поступил и даже отучился год в московском вузе. «А потом Молотов издал указ о том, что студенты, не имеющие специальной отсрочки, должны прервать учебу и ждать призыва в армию, — вспоминает Асан Мустафаев. — Пришлось мне ехать домой.
Это был 1940 год».
Призвали его в артиллерию и отправили в Брест, а через несколько месяцев рядового Мустафаева рекомендовали в военное училище. Но военная карьера была ему не по душе. Пусть и время было такое, что молодые люди через одного мечтали об офицерских погонах, а в репертуаре кинотеатров трудно было найти фильм, где не фигурировал бы герой-военный, к этой профессии у Асана не лежала душа. Поэтому он ухитрился дважды не сдать экзамены, в комиссии просто руками разводили: как это так, при хороших прежних оценках показать такие плохие результаты! Он вернулся в Брест и даже не подозревал, что останется военным еще на пять лет.

Четыре метки войны

Начало войны запомнилось Асану Мустафаеву вереницами летящих над Брестом немецких самолетов, которые даже не снисходили до того, чтобы отвечать на залпы зениток, — они стремились уйти дальше от границы, в глубь страны. «Связи у нас уже не было, мы знали, что наши самолеты были уничтожены прямо на аэродромах, не успев подняться в воздух, — не было топлива, будто специально кто-то так устроил, — рассказывает ветеран. — За несколько дней до
начала войны мы получили новые приборы управления зенитным огнем — еще не освоили их, они вместе с орудиями достались немцам».
Дальше дни превратились в одно сплошное отступление. Асан вместе с товарищами двигались по дороге, запруженной людьми в шинелях, стариками, женщинами, тянущими детей, узлы, какие-то впопыхах схваченные из дома вещи, которые потом оставались на обочине, часто вместе с обессилевшими хозяевами. Асан с товарищами прибивались то к одной, то к другой воинской части, случалось, что после ночевки они недосчитывались нескольких человек, те уходили тайком, рассчитывая добраться до дома. Пешком дошли до Вязьмы, потом до Смоленска. «Вот там было еще страшнее, — говорит Асан Мустафаев. — Приказано было стоять насмерть, не отступать. Несколько раз город переходил из рук в руки, столько людей полегло… Меня вместе с другими отправили в пехоту, причем даже винтовок на всех не хватило: сказали, мол,
добудете в бою».
Он пережил те бои, ставшие последними для сотен тысяч таких же молодых парней. Снова очутился в артиллерии, потому что командование сочло нерациональным обученного солдата-зенитчика использовать в пехоте. Он четырежды был ранен. Последний раз уже после окончания войны, когда его с товарищами отправили ликвидировать фашистское гнездо в Кенигсберге. Операция проходила ночью и для Асана длилась всего несколько минут. Он очнулся, когда почувствовал, как кто-то толкнул его сапогом в бок, а потом услышал: «Этот, кажется, живой!» Их всех — и живых, и мертвых — погрузили в один кузов и сортировали около морга. После нескольких месяцев в госпитале рядовой Мустафаев получил на руки справку с диагнозом, исключающим дальнейшую службу, и рекомендацией продолжить лечение в южном регионе.

Отвечал за желудки членов ЦК

Писать родным, о которых ничего не знал с самого начала войны, Асан начал сразу после освобождения Крыма, и все письма возвращались с пометкой «адресат выбыл». О том, что случилось, он узнал только в ноябре 1945-го, когда получил предписание следовать в Узбекистан и стал привыкать к слову «спецпереселенец». Когда приехал на место, сразу столкнулся с земляками, начал спрашивать: где мои, что с ними? И услышал, что отца уже нет, люди рассказали, что он умер по дороге в ссылку, его тело на ходу выбросили из вагона в окно… А маму Асан нашел — и теперь он стал старшим, кормильцем. Только работу найти не получалось, после одного визита в райком партии (он, коммунист, надеялся, что там помогут) услышал «много тут вас, фронтовиков, ходит». После долгих мытарств ему удалось устроиться в совхоз скотником.
Несколько лет прошло, пока он своей работой обратил на себя внимание начальства, возвысившего его до зоотехника, а затем встретил человека, предложившего просто сказочную работу: в подсобном хозяйстве управления госдач ЦК Узбекистана. Асан Мустафаев долго удивлялся: как это ему, спецпереселенцу, доверили отвечать за желудки членов Центрального комитета республики и их семей? Однажды отважился спросить прямо и услышал: «Ты даже не представляешь, какой контроль прошел и как проверяли сведения со всех мест, где ты работал!» Предшественника Мустафаева сняли с работы и чуть не посадили после того, как из-за несвежего молока в семьях нескольких высокопоставленных чиновников случилась, говоря научным языком, диарея.
Под его началом оказалось одно из отделений хозяйства: 15 тысяч голов птицы, несколько тысяч овец, 250 коров, 500 ульев… «Спецживотные» требовали спецухода, и Асан завел собственную систему наблюдений за ними, отмечая все: от надоев до малейших изменений в рационе.
«Праздники и торжества случались чуть ли не каждый день, — вспоминает он. — Существовала своя разнарядка продуктов, которые требовалось отпускать для этого из подсобного хозяйства. Скажем, на юбилей председателя горисполкома зовут человек 50, банкет готовится из расчета по 10 — 15 рублей на приглашенного. На праздник начальника областного масштаба идет большая сумма, а уж для руководителей республики готовили столы, тратя по 70, а то и больше рублей
на каждого гостя».
Нередко на дачах принимали иностранных гостей. Асан Мустафаев помнит визит первых лиц Египта, Марокко. Гостил тут Мао Цзэдун, причем за два месяца до визита приезжал его врач, лично смотрел, кто будет обслуживать, где китайский лидер будет жить. За месяц до прибытия финского премьера с Урала привозили и высаживали на одной из дач здоровенные, с корнями выкопанные сосны, чтобы гость себя чувствовал как дома.

Любимое дело

Подсобное хозяйство несколько лет спустя ликвидировали — дескать, негоже первым лицам жить неподалеку от кур и коров, продукты стали отпускать по иной системе. А Асану Мустафаеву предложили другую работу. Он бы охотно согласился на место в совхозе, поэтому вариант устройства в Институт животноводства Узбекистана воспринял просто как свою мечту. Вот только высшего образования у него не было, архивы института, где он проучился год, не сохранились. Но уже устроившись в отдел крупного рогатого скота, он поступил в Самаркандский сельхозинститут и экстерном сдал все экзамены, доказав, что имеет право на место и в отрасли, и в науке.
Это было именно то дело, которым Асан Мустафаев мечтал заниматься. Он шутит сейчас: «Если бы война и депортация не помешали, был бы уже академиком!» Но через эти слова проглядывает боль оттого, что столько лет оказались потраченными не на любимое дело.
Он занимался селекцией крупного рогатого скота, завершая труд нескольких поколений ученых, работавших над уникальной, неприхотливой и пригодной для жаркого климата породой коров. Крупные животные, дающие жирное молоко, как выяснилось, оказались невосприимчивы к бичу скотоводства — лейкозу. Эту особенность бушуевской породы выявил и описал Асан Мустафаев. Буренки прекрасно чувствовали бы себя и в Крыму — он не раз писал об этом в самые разные инстанции, пытаясь заинтересовать чиновников. Но куда там, ведь на полуострове и без того коров становится все меньше и меньше. А жаль, Асан Мустафаев хотел бы еще сделать для своего Крыма что-то полезное — и опыт, и знания никуда не делись.
Даже несмотря на то, что 90 лет — это все-таки почти век.

комментариев:0   распечатать статью 

Еще в рубрике Жизнь:

 

Морковка на гребнях и в канавках

[1K] Дачный участок :: Морковка на гребнях и в канавках Дачники не понаслышке знают, как туго и медленно прорастают семена моркови. Они могут пролежать в почве до 20 дней, прежде чем дадут всходы. Но опытные овощеводы знают, как разбудить эти посевы намного раньше.
Как правило, для этого...

Возвращение Караченцова?

[1K] Телемир :: Возвращение Караченцова? Народный артист России Николай Караченцов, который четыре года назад в результате тяжелой автокатастрофы стал инвалидом, может вернуться на сцену 26 октября в спектакле «Люблю — и больше ничего» по пьесе Аллы Азаровой «Грамматика бессонницы»....

Партии трясет и лихорадит

[1K] Политика :: Партии трясет и лихорадит «1К» достоверно известно, что в плотном графике Януковича нашлось время для общения в самом узком кругу. Примерно 45 минут Виктор Федоровиче проговорил с Анатолием Гриценко и Александром Мельником. О чем они говорили без Киселева, можно только...

Выжать последнее: Кабмин отправился на поиски денег

[1K] Инфраструктура :: Выжать последнее: Кабмин отправился на поиски денег Счетная палата Украины обнаружила, что в январе — феврале доходы госбюджета составили 21,6 млрд. грн., или 95% от планового показателя, расходы — 23,6 млрд. грн., или 92,2% от плана. При этом из 638 бюджетных программ полностью профинансированы...

 

Читательский ТОП прошлого номера:

  • Экспертиза доказала вину Файнгольда младшего в смерти байкерши
  • Как менты Юру Молдавана в тюрьму провожали
  • Волшебные деревья и их почки-целители
  • Гусеницы, долгоносики, медяницы и вся вражеская рать
  • «Прошу маму не отдавать детей, если меня убьют»
  • Тема номера: - Крым потерял…475 квадратных километров
  • «В джазе только девушки»: американская комедия, в которой нет недостатков
  • За попытку шантажа трубой по голове
  • Милицейская банда убивала бизнесменов
  • Внимание, розыск
  • Земельные сотки в обмен на голос
  • Юрий Луценко пугает автомобилистов фальшивыми штрафами
  • Новый закон уничтожит сельский туризм?
  • Блеск и нищета…цензуры
  • Партия регионов вербует новых членов за 6 грн. 60 коп.
  •  
    Яндекс.Метрика