На саммите ЕС — Россия, который завершился на днях, российский президент Путин предостерег Евросоюз от поспешного решения проблемы Косова. «Посмотрите, что в Европе происходит, — сказал Путин. — Вам что, мало проблем в Испании? Мало проблем, которые могут возникнуть в Румынии? Мало проблем в Бельгии, с которыми сейчас столкнулась эта страна?»
Фламандский бриллиант
Применительно к Бельгии заявление президента России вызвало у журналистов недоумение. Дело в том, что эта страна если и столкнулась с проблемами, то вовсе не сейчас. Бельгия исторически разделена на несколько частей, где проживают разные нации. Север и запад — это фламандская Фландрия, исторически тяготеющая к голландцам (фламандский язык — диалект голландского). Промышленный шахтерский юг страны населяют валлоны, говорящие на валлонском диалекте французского языка. Оба языка в Бельгии имеют статус государственного. Но мира между этими двумя частями страны не было никогда.
В первые 100 лет существования Бельгии, которая была создана в 1830 году, власть в стране принадлежала валлонам, и с фламандским населением не принято было считаться. Однако в ХХ веке Фландрии удалось выйти на лидирующие позиции сначала в экономике, а потом и в политике. Фламандцы умело воспользовались средствами, полученными по плану Маршалла, и добились быстрого развития легкой промышленности. Сейчас между Брюсселем, Гентом, Антверпеном и Левеном находится самый урбанизированный и развитый район Бельгии, называемый из-за своей формы Фламандским бриллиантом. Кроме того, имея выход к морю, фламандцы превратили Антверпен во второй по объемам грузооборота порт Европы, а доля Фландрии в бельгийском экспорте сейчас составляет 86%. В итоге во Фландрии стало общим местом представление, что валлоны «тянут из Бельгии деньги». По подсчетам фламандских политиков, Фландрия ежегодно дарит своим южным соседям в рамках социальных программ около 12 млрд. евро.
В 1980-х годах фламандцам удалось добиться перехода от унитарного устройства Бельгии к федерации трех регионов — Фландрии, Валлонии и Брюсселя. Особый статус Брюсселя определяется тем, что он находится на фламандской территории, но его население на 80% франкоязычное. Сегодня христианские демократы, получившие относительное большинство мест в парламенте, добиваются создания конфедерации. Но эту идею не поддерживают как валлоны, стремящиеся сохранить нынешнее политическое устройство Бельгии, так и фламандцы, желающие отделения Фландрии. В результате все попытки лидера победившей партии Ива Летерма, которому король Альберт II поручил формирование правительства, создать коалицию пока оборачиваются провалом.
Король, шоколад и пиво
Популярность сепаратистских настроений во Фландрии очень высока. Об этом говорит успех, которого на выборах добилась правая националистская партия «Фламандский интерес». Эта партия является наследницей «Фламандского блока», запрещенного в 2004 году за ксенофобию и пропаганду расизма. На выборы она шла под лозунгами «Бельгия, умри!» и «За фламандское государство в Европе». Один из лидеров «Фламандского интереса» Филипп Девинтер так высказался о Фландрии и Валлонии: «Мы — две разные нации, искусственное государство, созданное как буфер между великими державами, и у нас нет ничего общего, кроме короля, шоколада и пива. Настало время сказать Бельгии «прощай».
Раскол между фламандцами и валлонами не только на уровне большой политики и экономики. Жители регионов-соседей любят сочинять анекдоты друг о друге. Фламандцы, например, рассказывают, как валлоны в магазине обуви примеряют коробки и пытаются чинить вмятины на автомобиле, дуя в выхлопную трубу. Валлоны же утверждают, что фламандцы останавливают вражеский танк, пытаясь скормить гусеницам салат. Соперничество между двумя народами проявляется во всех сферах жизни, в том числе и в спорте. Так, в большом теннисе Бельгию до недавнего времени представляли две ведущие спортсменки: фламандка Ким Клийстерс и валлонка Жюстин Энен. Болельщики этих теннисисток составляли два непримиримых лагеря. Когда в 2003 году Клийстерс в очередной раз проиграла Энен, то не нашла ничего лучше, как обвинить свою соперницу в употреблении допинга.
У страны даже две карты — французская и фламандская. И названия населенных пунктов в них не совпадают настолько, что найти тот, который нужен, с французской картой во Фландрии и с фламандской — в Валлонии без специальной подготовки не получится. Особенно если учесть, что во Фландрии все указатели на французском языке тщательно замазаны краской.
Флаг на поле Ватерлоо
Дело дошло до того, что 7 октября члены фламандской радикальной группировки Voorpost («Аванпост»), скандировавшие: «Валлонские крысы, убирайтесь во Францию!», вышли на поле Ватерлоо и водрузили там флаг Фландрии. Церемония была символичной, поскольку именно здесь, при Ватерлоо, объединенные силы Европы окончательно разгромили армию Наполеона и нанесли, как считают фламандцы, «смертельный удар французскому империализму». Видимо, именно этот демарш имел в виду российский президент, говоря о нынешних проблемах Бельгии. Но странно то, что Евросоюз, штаб-квартира которого находится в Брюсселе, не уделяет этим проблемам должного внимания. Как выразился министр-президент Брюсселя Шарль Пике, «у ЕС явно нет никакого желания совать руку в корзину с бельгийскими крабами».
Но ведь распад Бельгии на два государства будет иметь далеко идущие последствия не только для этой страны, но и для Европы в целом, где сейчас существует несколько очагов сепаратизма. Когда создавался Евросоюз, выбор Брюсселя как столицы объединенной Европы был далеко не случаен: Бельгия, на гербе которой написано L'Union fait la force («В союзе — сила»), и в XX веке продолжала играть роль буфера между влиятельными странами, а по образцу бельгийского наднационального государства шло объединение европейских наций. А потому возможный распад Бельгии по своим последствиям далеко превосходит распад Чехословакии на Чехию и Словакию (обе эти страны благополучно вступили в ЕС) и даже распад Югославии на шесть независимых государств. Распад Бельгии — это крушение одного из главных символов общеевропейского единства.
Отчего же чиновники ЕС настроены так благодушно, не вводят в Брюссель миротворческие силы, чтобы предотвратить грядущее кровопролитие? Более того, складывается ощущение, что и самих бельгийцев эти проблемы не очень-то волнуют. Четыре месяца парламент не может сформировать правительство, а им хоть бы что. Даже флаг Фландрии на поле Ватерлоо не произвел на них впечатления. Может быть, они уже привыкли к тому, что со дня основания Бельгии только и разговоров, что о ее разделе? Тем более что серьезные политики не склонны драматизировать ситуацию. Представитель партии фламандских христианских демократов в национальном парламенте Питер де Крем на вопрос журналистов спокойно ответил: «Разваливается ли наша страна? Нет, но федеральное государство сейчас переосмысливает свое будущее».
А что, в сущности, произойдет, если Фландрия и Валлония разойдутся, каким-то образом поделив между собой Брюссель? Может быть, появятся толпы беженцев, разорвутся хозяйственные связи, будут перекрыты границы? Нет, ничего такого произойти не может. Похоже, президент Путин напрасно так беспокоится о проблемах Бельгии. Кстати, еще в начале ХХ века бельгийский социалист Леон Хеннебиц заметил, что Бельгия является своеобразной «лабораторией Европы», где формируется прообраз будущего континента. А работа в лаборатории не терпит суеты.