Блокпост Неаполь Скифский

   История под другим углом
   
   История — такая наука, в которой темных пятен и не проясненных до конца событий, пожалуй, больше, чем хорошо изученных и объясненных. К спорным моментам отдельные историки относят и вопрос о происхождении и значении древней столицы скифов — Неаполя Скифского, развалины которого еще можно увидеть близ Симферополя. Думается, нашим читателям будет интересно познакомиться с одной из таких версий.
   
   Наша газета уже писала о том, что городские власти Симферополя приняли решение о создании историко-археологического заповедника Неаполь Скифский. Проект, стоимость которого составляет $5 — 7 млн., предполагается реализовать к 2008 — 2009 годам. Это уже не первая попытка — в начале 90-х годов на Петровских скалах была воздвигнута копия Надвратной башни, но на этом все и завершилось. Между тем в путеводителях по Крыму непременно указывается, что Неаполь Скифский — это памятник «мирового значения». Как же получилось, что легендарный Неаполь, столица Скифии и усыпальница скифских царей, долгие годы пребывал
   в забвении?
   
   Сенсация Собачьей балки
   
   История открытия Неаполя Скифского хорошо известна. В 1827 году одному любителю древностей встретилась груженная камнем подвода, в которой находились две плиты: на одной было высечено изображение всадника, на другой — надпись на древнегреческом языке. О находке стало известно директору Керченского музея древностей Бларамбергу, который, проведя раскопки, объявил, что найден Неаполь Скифский. В научных кругах эта новость, надо сказать, была встречена без энтузиазма. Лишь в 1853 году городище исследовал граф Уваров, на досуге занимавшийся археологией, а в 1889 — 1893 годах — академик Веселовский. Особо ничего не нашли, да, наверное, и не ожидали найти.
   Дело в том, что о существовании этого города было известно из сочинений древнегреческого историка и географа Страбона. Он утверждал, что скифский царь Скилур, живший во II веке до н.э., вместе с сыновьями построил в Таврии три крепости — Палакий, Хаб (Хабеи) и Неаполь. Поэтому у историков сразу возник к Бларамбергу вопрос, на каком основании он определил, что это именно Неаполь? Были и более веские сомнения. Из истории известно, что в 110 году до н. э. войско понтийского царя Митридата VI Евпатора, которым командовал Диофант, осаждало скифские укрепления Неаполь и Хабеи в течение восьми месяцев, после чего эти крепости пали. В составе войска были шесть тысяч гоплитов — тяжеловооруженных пехотинцев. Но мог ли гарнизон крепости, не имеющий достаточного количества воды — на Петровских скалах ее просто нет, продержаться так долго?
   Может быть, существование Неаполя Скифского упоминалось в местных преданиях, тем более что рядом находилось древнее селение Ак-Мечеть? Ничуть не бывало. За местом, где Бларамберг открыл Неаполь Скифский, прочно закрепилось название Керменчик, то есть «маленькая крепость». Даже район, примыкавший к памятнику истории «мирового значения», назывался Собачьей балкой. Лишь в 1895 году тогдашний градоначальник Симферополя, вспомнив о находящемся в этой балке братском кладбище времен Крымской войны, распорядился именовать ее впредь Петровской.
   
   Кто ищет, тот найдет
   
   Время от времени кто-нибудь продолжал раскопки на Петровских скалах, но безуспешно. Вновь Неаполь Скифский был открыт Тавро-скифской экспедицией под руководством Павла Шульца, которая приступила к работе в 1945 году. В этой экспедиции было несколько отрядов, в раскопках использовались воинские подразделения, словом, дело было поставлено с размахом. Петровские скалы, во всяком случае, были перекопаны вдоль и поперек. Чем же был вызван такой неподдельный интерес к скифским древностям, да еще в годы послевоенной разрухи? Дело объяснялось просто. После депортации крымских татар возникла необходимость научно обосновать, что они пришли в Крым тогда, когда здесь уже жили другие народы. А кто мог в древности жить в Крыму? Скифы и тавры. Но ведь они были кочевниками, не так ли? Нет, убедительно доказал будущий академик Рыбаков, одни скифы были кровожадными кочевниками, то есть людьми плохими, а другие — земледельцами, то есть хорошими. Вот именно от хороших скифов, если верить Рыбакову, и произошли восточные славяне.
   В Крыму, понятное дело, были цветущие города оседлых скифов-земледельцев, что является неопровержимым свидетельством того, что полуостров — это исконно русская земля, которую впоследствии захватили коварные татары-кочевники, вторгшиеся под видом то ли гуннов, то ли монголов. Осталась самая мелочь — найти эти города. Дело оказалось вовсе не простым. Евпаторийский, Бахчисарайский, Белогорский и прочие отряды Тавро-скифской экспедиции перемалывали тонны крымской земли в поисках мирных скифских поселений, однако не могли обнаружить их следы. Не зря отец истории Геродот ответственно утверждал, что «скифы не строили городов и крепостей».
   Но, как известно, кто ищет, тот всегда найдет. Особенно если знает, что ищет. Опытный археолог Павел Шульц это знал лучше других, а потому и нашел, причем не что-нибудь, а столицу Скифии — город Неаполь, посрамив тем самым древнегреческого историка, который, между прочим, делился личными воспоминаниями о поездке по Скифии. Доказательством того, что Керменчик был когда-то Неаполем Скифским, послужил мавзолей скифского царя Скилура. Как выяснили, что найденный скелет принадлежал Скилуру? Очень просто — антрополог Герасимов по черепу восстановил облик этого скифа, который оказался точь-в-точь похожим на скифского царя, изображенного на барельефе.
   Потом, правда, случилась оказия — царский череп потеряли. Скептики, конечно, принялись утверждать, будто Герасимов лепил портрет с барельефа, но кто их слушал, этих скептиков. По итогам экспедиции издательство «Учпедгиз» большим тиражом выпустило несколько книжек о добрых и трудолюбивых скифах, некогда живших в славном городе Неаполе. Шульц без тени сомнения утверждал, что площадь Неаполя составляла 20 гектаров, а архитектура неапольских домов удивительно напоминает русские избы — с точно такими же коньками на крышах.
   Были внесены коррективы и в путеводители по Крыму. В издании 1951 года уже можно было прочесть: «Раскопки Неаполя Скифского, произведенные в 1945 — 1950 годах, дали богатые результаты и проливают новый свет на преемственную связь между культурой скифов и последующей культурой древнейших славян». Дошли отголоски легенды о добрых скифах и до наших дней. Правда, в современном путеводителе она сформулирована несколько иначе: «Неаполь Скифский словно растаял в воздухе. Целое тысячелетие (с III по XIII век) нет никаких сведений ни о нем, ни о месте, на котором он стоял. Темное тысячелетие… Волны кочевников, накатываясь из степей к кромке горных лесов, неизменно разбивались здесь, как о невидимый утес». Не блокпост кочевников, собиравших дань с покоренных племен, а прямо-таки Китеж-град из древнерусских былин.
   
   «Добрые» воители
   
   Но, может быть, скифы в Крыму действительно занимались земледелием, сажали фруктовые сады и выращивали виноград? О таврах, например, Геродот написал прямо: «У них существуют такие обычаи: они приносят в жертву деве потерпевших крушение мореходов и всех эллинов. Живут тавры разбоем и войной». Впрочем, по сравнению со скифами тавры выглядят вполне безобидно. «Военные обычаи скифов следующие, — писал Геродот. — Когда скиф убивает первого врага, он
   пьет его кровь. Головы всех убитых им в бою скифский воин приносит царю. Ведь только принесший голову врага получает свою долю добычи, а иначе — нет. Кожу с головы сдирают следующим образом: на голове делают кругом надрез около ушей, затем хватают за волосы и вытряхивают голову из кожи. Потом кожу очищают от мяса бычьим ребром и мнут ее руками. Выделанной кожей скифский воин пользуется как полотенцем для рук, привязывает к уздечке своего коня и гордо щеголяет ею. У кого больше всего таких кожаных полотенец, тот считается самым доблестным мужем. Иные даже делают из содранной кожи плащи, сшивая их, как козьи шкуры. Другие из содранной вместе с ногтями с правой руки вражеских трупов кожи изготовляют чехлы для своих колчанов. Многие скифы, наконец, сдирают всю кожу с вражеского трупа, натягивают ее на доски и затем возят ее с собой на конях». Вот такие были добрые и трудолюбивые люди эти скифы.
   В VI веке до н.э., покорив народы Причерноморья, скифы отправились в Азию, дойдя до Палестины и Египта. Сохранилось много исторических свидетельств того, что они там натворили. Вот одно из них: «Орда за ордой скифов покрыли богатые равнины юга. Они пришли, как саранча, бесчисленные и непобедимые. Они не щадили ни пола ни возраста, жестоко уничтожая население. После них поля были опустошенными, селения и жилища сожжены огнем и вся страна представляла собой пустыню». Поход скифов продолжался 28 лет, после чего они вернулись обратно. Здесь их ждал сюрприз — покоренные некогда народы вырыли ров «от Таврских гор до Меотийского озера в том именно месте, где оно шире всего». (Меотийским озером в древности называлось Азовское море.) По словам Геродота, после того как многочисленные атаки скифов были отбиты, один из них воскликнул: «Что же мы делаем, мужи-скифы! Сражаясь с нашими рабами, мы и сами, погибая, становимся малочисленнее, и, убивая их, мы впредь будем властвовать над меньшим их числом. Мне кажется, нужно отбросить копья и луки и, взяв каждому по конскому кнуту, подойти к ним. Пока они видели нас с оружием в руках, они считали себя подобными нам и равного с нами происхождения. Когда же они увидят у нас кнуты вместо оружия, они поймут, что они наши рабы, и, признав это, не устоят». По легенде, увидев в руках у скифов кнуты, рабы поняли всю беспочвенность своих притязаний на демократию и разбежались кто куда.
   
   Таинственные сатархи
   
   В действительности скифы так и не смогли поработить восточный Крым, где образовалось и долгое время существовало Боспорское царство. Оно, кстати, процветало — достаточно сказать, что Греция ежегодно закупала здесь около миллиона пудов пшеницы. Кроме того, в пределах Боспорского царства, как в Крыму, так и на Таманском полуострове, было развито виноделие и виноградарство. При раскопках городов Мирмекий и Тиритаки отрыто много виноделен, самая ранняя из которых датируется III веком до н. э. Кроме того, жители Боспорского царства занимались скотоводством — держали много домашней птицы: кур, гусей, уток, а также овец, коз, свиней, быков и лошадей, дававших мясо, молоко, кожу для одежды. Так почему же академик Рыбаков не установил кровное родство русского народа со скромными тружениками Боспорского царства? Кто там жил?
   В 1999 году экспедиция крымского археолога Юрия Зайцева обследовала на Петровских скалах остатки некрополя возле развалин «дворца Скилура». Под отвалами старых раскопок были обнаружены 200 разрозненных фрагментов постамента с изображением всадника с копьем и надписью. После расшифровки надписи выяснилось, что стела украшала гробницу «могучего и прославленного Аргота, повелителя Скифии». Отличился он главным образом тем, что способствовал появлению на свет нескольких десятков сыновей и дочерей. В перерывах между этим важным занятием он «на фракийцев и меотов кару божью ниспростер и разметал». Здесь грек-каменотес Арготу явно польстил — именно эти народы и составляли основу населения Боспорского царства. Чем же они не угодили историку Рыбакову?
   С фракийцами можно было бы породниться, но в таком случае с претензиями на Крым могли выступить Турция, Греция и Болгария, поделившие между собой древнюю Фракию. С меотами, издавна населявшими окрестности Меотийского озера, и вовсе неудобно получилось. По всему выходило, что они были адыгами, потомки которых (кабардинцы, адыгейцы, черкесы) были депортированы вместе с крымскими татарами. А не было ли в Боспорском царстве других народов? По сообщению Стефана Византийского, «Тафра — страна у Меотийского озера, которую окружили рвом рабы... Жители — сатархи». Этот загадочный народ не удостоился чести быть причисленным к предкам русского народа, видимо, из-за имени, подозрительно созвучного с татарами. Вот и пришлось Рыбакову сочинять сказку о хороших скифах (в 1949 году она была удостоена Сталинской премии), а археологу Шульцу делать эту сказку былью.
   Кстати, на сенсационное открытие Неаполя Скифского городские власти Симферополя нехотя отреагировали лишь в 1958 году, назвав одну из улиц, примыкавших к Петровским скалам, Неапольской, а другую — Скифской. Промежуточный участок временно назвали улицей Пролетной. Возможно, собирались назвать в честь царя Скилура, но благоразумно решили подождать — все-таки царь, хоть и скифский. Наконец, в 1966 году, когда скифы были напрочь забыты, переименовали эту улицу в честь Батаева — члена симферопольской подпольной организации в годы войны. Видно, поторопились.