Дон Роман Виктюк не просто решил в очередной раз привезти свои
спектакли в Крым. Режиссер решил отметить на крымской земле свое 70-летие,
которое имеет место быть в нынешнем сентябре. А также 10-летие своего театра.
Севастополь удостоился четырех спектаклей (там же море, и вода
в нем по-прежнему голубая), Симферополь — только одного под названием «Последняя
любовь Дон Жуана».
Дон Жуан — персонаж одиозный, описанный Мольером, Байроном,
Пушкиным, Фришем и т.д. В разные века любитель женщин представлялся любителем
геометрии, опрометчиво пожимал руку статуе Командора, он даже оказывался
женщиной — в пьесе С. Алешина «Тогда, в Севилье», например.
Каким окажется одиозный Дон в спектакле одиозного Романа
Виктюка по пьесе Э. Шмитта, догадаться было нетрудно. Это не Дон Жуан, это гей
Жуан. Только страстное чувство к шевалье де Шифревилю, случившееся у нашего Дона
пять с лишним лет назад, открыло этому Жуану истинную любовь. А вы говорите —
женщины, женщины…
Впрочем, женщин в спектакле навалом. Они, собственно, и
собираются вначале, чтобы осудить безжалостного Дона Жуана, который тысячи
поматросил и бросил, и засадить его в Бастилию. Или — женить на дебиловатой
Анжелике, что для вольнолюбивого Жуана еще хуже.
Дамы все как одна Виктюком обученные. Манерничают, кривляются
и завывают, дергаются, как будто на шарнирах, как велел Роман Григорьевич. Дамы
рослые, но все больше безвестные, одна, правда, с голой грудью. Периодически все
в масках. Нет среди этих дам ни Валентины Талызиной, ни Людмилы Максаковой, ни
Ады Роговцевой, которые раньше частенько работали с Виктюком. Артистки все
больше безвестные, бандерша среди них — Людмила Погорелова, работающая с Р.Г.В.
долгие годы, в роли герцогини де Вобрикурт.
Женщин всех почему-то очень жалко — и когда они одеты, и
особенно когда раздеты. Понятно, чего они хотят, но непонятно, почему все
разворачивается так экзальтированно и нудно. Зачем так много слов, зачем так
мало души, зачем тети так старательно извиваются, раздеваются, одеваются и
всовывают себе павлиньи перья. В головы.
Совсем жалкое впечатление производит Анна Подсвирова в роли
Анжелики де Шифревиль, сестры вышеупомянутого шевалье. Кто позвал эту девушку в
театр? Кто позволил ей с ее внешними и внутренними данными выйти на сцену перед
зрителями, которые платят за просмотр деньги? Русь, дай ответ. Не дает
ответа.
С другой стороны, четко понятно, для чего в спектакле все эти
многочисленные женские манипуляции — чтобы зрители не скучали. Но они и не
думают скучать. Затаив дыхание, внимают каждому слову, произносимому со сцены,
каждому раздающемуся звуку музыки, каждой мизансцене. Это же Виктюк, не дай Бог
что-нибудь пропустить!
Роман Григорьевич Виктюк не настолько глуп, чтобы не понимать,
что давно вышел из моды, что времена «Служанок» и «Мадам Баттерфляй» далеко
позади. Да, это не касается провинциальной части зрителей, провинциальной не
географически, а по сути. Для такого зрителя Виктюк будет популярен если и не
всегда, то очень долго. Но даже столь стойкий интерес необходимо периодически
подпитывать и стимулировать.
Вот почему в «Последней любви Дон Жуана» так много наворотов,
призванных прикрыть, как ни обидно самому Р.Г.В. и его почитателям, тающее
режиссерское мастерство, мастерство художника, а не ремесленника. Вместо тонкого
и точного прочтения наворот конструкций, цепи-кандалы, прыжки на батуте,
раздвигания ног, павлиньи перья и музыка Верди. Видено-перевидено,
слышано-переслышано, прыгано-перепрыгано.
Сцена Крымского украинского музыкального театра открыта всем
ветрам. Кулис нет, видно, как сбоку периодически бродят работники цехов. Сзади
ящики с реквизитом и декорацией, на них портреты Валерия Карпова. При чем тут
крымский артист — никакой Виктюк в мире не ответит вам на этот вопрос.
Сам Жуан появляется где-то в середине первого акта. Конечно,
его играет Дмитрий Бозин, непременный актер Виктюка последнего времени.
Симферополь видел Дмитрия в роли Нуриева. Дон Жуан, в принципе, тот же Нуриев.
Та же балетная пластика, однообразие раз и навсегда заученных
псевдовыразительных интонаций. Обезьяньи ужимки и прыжки, самолюбование
Нарцисса. А доминирующее впечатление — пустота. Ни одной живой минуты на сцене,
ни капли самоиронии, одни только изломанные страдания Бог весть по какому
поводу.
Вполне допускаю, что кому-то эти рефлексии близки. Мне — нет.
Хотя дамы в зале от Бозина, кажется, таяли, как сильно повзрослевшие Снегурочки.
Некоторые мужчины тоже. Это их право и их проблемы.
Когда в довершение картины к Жуану присоединился его дружочек,
шевалье де Шифревиль (Иван Никульча), вопросов не осталось. Оба паренька, оба
изнеженных хлопчика в духе Тарзана — дружка Наташи Королевой, оба с кудрями до
плеч, оба в рваных джинсиках, сделали все, что могли, чтобы убедить зал в том,
что самое светлое на земле, как поет Максим Галкин голосом Бори Моисеева, —
«бескорыстная дружба мужская». Два других, абсолютно служебных и неказистых
мужичка на сцене (Сганарель — Михаил Руденко и Марион — Константин Авдеев) всеми
своими беспросветными внешними и внутренними актерскими данными, вернее, полным
отсутствием оных, явно были призваны оттенять страдальческий дуэт главных
героев. Оттенили.
Когда мужички-проказники — Жуан и шевалье — захватили
инициативу в спектакле в свои руки, женщин стало жаль еще больше. Они оказались
совершенно никому не нужны, их выключили из действия равнодушно и жестко. Делая
лица в соответствии с предлагаемыми обстоятельствами, дамы, конечно, внутренне
били копытами и не могли простить судьбе, что во втором действии они не могут
так развернуться, как в первом.
Но в спектакле, посвященном мужчинам, женщины должны знать
свое место, уметь терпеть и ждать, когда парни закончат бурное выяснение своих
достаточно простых отношений: один другого проткнул шпагой или кто-то сам на
эту, с позволения сказать, шпагу напоролся.
Мы же в очередной раз напоролись на Романа Виктюка, который,
надо отдать ему должное, даже на пороге
70-летия остается самим собой. В свое время, будучи помоложе,
творец просчитал секрет успеха, сумел претворить этот секрет в жизнь. И ведь,
представьте себе, этот рецепт срабатывает до сих пор. А то, что под философскими
претензиями, названными «эшафот любви», скрывается, по сути, простенькое, даже
примитивное шоу в духе Бори Моисеева, — невелика беда. Виктюк с его
затуманиванием мозгов просто ребенок по сравнению, допустим, с телевидением,
которое часто просто вытравляет из человека все человеческое. Так что не будем
сильно ворчать по поводу поменявшего сексуальную ориентацию Дон Жуана. Тем
более, несомненно, многим понравилось, и даже очень. Одна девушка говорила
другой после спектакля на остановке: «Знаешь, не могу понять, что со мной
происходит. Класс, класс. Теперь на Виктюка надо идти по-любому». Это значит —
Роман Григорьевич девушку перевернул.
Еще в рубрике звездопад:
Дон Жуан в одном белье тихо лег под шевалье (просмотров: 508 )