Это старая-престарая присказка: «мать родную продашь». Обычно
говорят это в переносном смысле, но для 46-летней жительницы Евпатории она
обернулась страшной правдой. Сейчас Екатерина Сергиенко (фамилия изменена)
каждый прожитый день провожает чуть ли не слезами — все ближе и ближе дата,
обведенная в ее календаре черным кружком: возвращение сына из колонии.
Замками Екатерина Васильевна щелкает почти минуту и подолгу (у
нее сильно село зрение) разглядывает незнакомых людей, придерживая дверь на
цепочке. Не Слава, «родная кровиночка», не его приятели или подружки — и слава
Богу! Она вряд ли когда-нибудь сможет простить сына, а уж тем более не
собирается жить с ним вместе: как только он вернется из колонии, займется
разменом квартиры.
Женщина очень редко достает и рассматривает старые фотографии,
хотя много лет не упускала ни одной возможности сфотографировать сына. Вот
Славик пошел в первый класс, Славик занял призовое место на школьной олимпиаде,
сын вместе с одноклассниками…
Екатерина Васильевна пережила, как и тысячи матерей, долгую и
безнадежную битву за своего ребенка, когда выяснилось, что он употребляет
наркотики. Лечила, возила к бабкам и дедкам, запирала в комнате, оставляя рядом
еду, а в углу — ведро для «надобностей». Не помогло — ее умный и любящий мальчик
превратился в законченного наркомана. Женщина ничего не смогла сделать и с его
гостями, практически не вылезающими из ее квартиры. «Все свое — посуду,
документы, постель — я перенесла в одну комнату, запирала на замок, — вспоминает
Екатерина Васильевна. — И сама, как приходила с работы, запиралась в комнате,
здесь же жевала то, что покупала по дороге. Почти не готовила — во-первых, все
равно съедят его приятели, во-вторых, на кухне страшно было находиться, там
вечно толклись какие-то люди».
Вернувшись однажды с работы, Екатерина Васильевна чуть не
наступила на сына, лежащего возле двери ее комнаты. Он тут же поднял голову и
заулыбался. Женщина сразу увидела, что Славик уже «принял», и попыталась
проникнуть в свое убежище. Неожиданно сын схватил ее за руку и потащил в
комнату, где на полу сидели и лежали его приятели. Вспоминая о том, что было
дальше, Екатерина Васильевна не может сдержать слез, ей до сих пор больно и
стыдно об этом говорить: ее мальчик сообщил, что… продает маму другу. За дозу.
«Другу-то этому было где-то за тридцать, — вытирает слезы женщина. — Я его в
первый раз видела. А все кругом хохочут, кричат: дескать, не продешеви, Славик!
А тот меня за руку схватил и потащил за собой».
Это только в фильмах в последнюю минуту на помощь жертве
кто-нибудь приходит. Екатерина Васильевна кричала, пыталась кусать грязную
ладонь, которой ей закрыли рот, но из соседней комнаты только донеслось: «Эй, не
угробь мамашу, может, еще на что-то сгодится!»
Следующим утром женщина на работу не пошла, вытащила из шкафа
старый ремень сына и сделала на нем петлю. Она не покончила с собой только
потому, что в крохотной комнатке некуда было прикрепить второй конец ремня, а
выйти наружу она боялась. Ей удалось дождаться, когда квартира почти опустела,
вышел куда-то даже Славик, но к этому моменту ей уже снова хотелось жить.
Она не пошла в милицию не потому, что боялась
отпрыска-наркомана и его друзей. При одной мысли, что придется рассказывать, как
ее продал родной сын, женщине становилось плохо. Своим горем отважилась тогда
поделиться только с подругой. И с этого момента решила: нет у нее сына, рядом
живет незнакомец.
«Мы вместе потом жили еще недели три, ко мне переехала
подруга. Она открывала двери и всем говорила, что Слава уже здесь не живет, —
вздыхает Екатерина Васильевна. — А он сам не пытался никого привести. Как-то
ночью услышала, что кричит за стенкой, ему было очень плохо, руки и ноги
похолодели. Вызвала «скорую», что-то ему укололи, я сижу рядом, плачу, его руку
глажу. Вдруг сын глаза раскрывает и тихо так: «Мама, посиди рядом…» Я уже
думала, что он ко мне вернулся, готова была все простить».
Эта история не закончилась хэппи-эндом: Слава пришел в себя, и
все пошло по-прежнему. А потом его посадили — оказывается, вместе с такими же
наркоманами он грабил прохожих.
На суде Екатерина Васильевна не была и ни одного письма сыну
не написала. Она уже не верит, что из колонии вернется именно ее сын, а не тот
человек, который однажды продал ее за дозу «кайфа».