рубрики
   жизнь
   инфраструктура
   криминал
   политика
   соцзащита
   среда обитания
   телемир
   дачный участок
   звездопад
   невероятно, но факт
   международная жизнь
 
архив
 
119 < 120 > 121


подписка
 
отписаться
 
новости партнеров
 
Загрузка...
Загрузка...
Загрузка...
 
это интересно
 
 
 
 
 

Как Шариков стал профессором Преображенским

/СЕРГЕЙ ПАЛЬЧИКОВСКИЙ/

[1K] звездопад :: Как Шариков стал профессором Преображенским   На сей раз симферопольцев поманили Валерием Золотухиным. Известный артист кино и Театра на Таганке выбрал для антрепризы не какой-нибудь пустячный водевиль, а булгаковское «Собачье сердце», которое, даже если его назвать «Сердце собаки» (для пущей оригинальности, что ли?), все равно останется произведением культовым и очень сложным для воплощения. Тем более важен был нюанс — Золотухин по амплуа больше Шариков, чем профессор Преображенский, а замахнулся на роль профессора. Все герои артиста, хоть Бумбараш, хоть Гришка Отрепьев из «Бориса Годунова», — расхристанные, безудержные и совсем не страдают наличием излишней интеллигентности. Но годы идут, Золотухин, очевидно, ощущает себя уже солидным человеком и решил предстать перед зрителями в роли величественной, весомой, серьезной. Шариков захотел почувствовать себя профессором Преображенским — бывает и такое. Словом, преобразился Шариков в Преображенского. Оставшись Золотухиным.
   Медицинские причиндалы. Дверь в квартиру номер 17. Кресла, накрытые чем-то случайным. Скудность декораций (а именно такую скудность продемонстрировала на сцене очередная антреприза) никогда не являлась для меня главной в театре. А вот скудость режиссуры и актерского исполнения — совсем другое дело. Она всегда раздражает, и видеть, как никому не нужные в столицах артисты зашибают деньгу в глухой, как им кажется, провинции, просто неприятно. Привыкнуть к этому не можешь.
   В спектакле «Собачье сердце» режиссура не ночевала, ни хорошая, ни плохая. Фамилию режиссера не называю, потому что она ничего не скажет не только читателям, но и специалистам. «Налетчики» из Москвы играют как играется. Кроме Золотухина, ни одного мало-мальски толкового актера или актрисы. Хотя все окружение «мэтра с Таганки» — знакомые симферопольских театралов, не сказать, что добрые. Все эти артисты уже «чесали» в Крыму, зашибали деньгу, привозя сюда спектакли о Мастере и Маргарите, Наполеоне, Дракуле, прикрываясь Калныньшем, Самохиной, Сумской. Играют как попало, что попало, один полный товарищ артист и вовсе счет ролям потерял — он и Швондер, и швейцар, и даже дамочка на приеме. Настоящие женщины и вовсе тихий ужас. Исполнительница роли Зиночки только-только отошла, кажется, от балетного станка, действовать на драматической сцене ей весьма затруднительно, она даже перемещается по этой самой сцене хореографически-катастрофически. Актриса, изображающая Дарью Петровну, испытывает очень серьезные трудности с речью, разговаривает со странным акцентом, такое впечатление, что русский язык дается ей сложно.
   Доктор Борменталь как будто кол проглотил. В общем, он в этом спектакле не нужен при всей своей роскошной фактуре. У Булгакова доктор — тоже лицо второстепенное, но он необходимый собеседник Преображенского, его оппонент и ассистент. В спектакле же Борменталь — просто истукан, иначе и не скажешь. Не было бы его — ничего бы не изменилось.
   Швондер не страшный совсем, а глупый. Шарик-Шариков и вовсе никакой. Ему заранее в антрепризном спектакле отведено второстепенное место, он им и довольствуется. Еще когда артист изображает на сцене собаку, куда ни шло: зрители наблюдают достаточно оживленно, как Шарик писает, подняв лапку (как остроумно!), потом, лежа, потягивается, разбрасывает по сцене клочья шерсти, которые почему-то остаются лежать на подмостках вплоть до финала спектакля. Шарик очеловеченный, превращенный в Шарикова, и вовсе не представляет интереса: в нем не просыпается хам, он и так был хамом еще в бытность собакой. Банальное мурло, никаких тебе метаморфоз. Никакого превращения после скрещения с кошмарным Климом Чугункиным.
   Непонятно, чем собирались завоевывать зрителей визитеры из российской столицы? Неужели видом восставшей мужской плоти у одного из пациентов профессора Преображенского? Интерес тут разве что в поиске ответа на вопрос, что именно засунули бедному актеру в штаны? Если бы знать, если бы снять…
   Кроме плоти, все взоры, конечно, устремлены на Золотухина. Артист не оправдывает ожиданий. Конечно, он очень изменился с тех пор, как приезжал в Ялту на Чеховские дни и играл вечного студента Петю Трофимова в «Вишневом саде». Как-то нелепо обмельчавший, усохший, закомплексованный человечек выдает себя за профессора Преображенского, которому Михаил Булгаков отдал многие сокровенные свои мысли, казавшиеся такими смелыми в те давние годы. Не моргнув глазом, Золотухин изрекает сентенции о том, что не надо читать перед едой советских газет, и про разруху, которая вьет гнездышко в человеческих мозгах, а не в каком-то другом месте. Все это мы слышали многократно, и ничего нового артист нам не открывает. Он мелок для этой роли, она слишком просторна для него, узкоплечего, мелкотравчатого, по сути — Шарикова. К тому же все эти мысли, выстраданные интеллигентом Преображенским в повести и писателем Булгаковым в жизни, в спектакле выглядят пустым говорением, продиктованным желанием Золотухина покрасоваться и поучить нас жить. Когда во время спектакля у кого-то в зале зазвонил мобильный телефон, Золотухин развернулся и стал высокопарно требовать отключить дерзкий аппарат. Все это выглядело весьма странно. Артист должен играть, а не разрушать «четвертую сцену», поучая зрителей. Хотелось сказать высокомерному господину актеру: «Вы лучше играйте нормально, а не халтурьте, тогда мы, может, и выключим мобильные. Люди, попавшие на ваше так называемое искусство за свои деньги, имеют право в плане компенсации от непрофессионализма хоть сирену включить».
   Очень смешно и нелепо было, когда почувствовавший себя профессором Золотухин поучал собравшихся в зале, рассказывая, что он, как истинный интеллигент, ест в столовой, оперирует в операционной, спит в спальне, а сам на сцене в это время ел и выпивал с Борменталем… на операционном столе, накрытом какой-то тряпкой. Вот такой профессор, вот такой спектакль. Булгаков, разыгранный перед нами продвинутыми и окультуренными потомками Полиграфа Полиграфовича Шарикова.
комментариев:1   отправить статью по электронной почтеоткрыть в новом окнераспечатать статью

Еще в рубрике звездопад:

 

 

Лечение за границей: нет ничего невозможного

[1K] соцзащита :: Лечение за границей: нет ничего невозможного Пожалуй, самое страшное в жизни, когда близкий человек медленно умирает, а ты не в силах ему помочь. Кажется, что спасти его может только чудо. А чудо — это высококвалифицированные доктора и современное медицинское оборудование. Увы, не всегда это...
Аттракционы: десятки лет без капремонта

[1K] инфраструктура :: Аттракционы: десятки лет без капремонта Весна пришла — а вместе с ней в крымские парки и скверы потянулись люди. Обычно с Пасхи и майских праздников начинается золотой сезон для владельцев всевозможных аттракционов. Не один родитель уйдет из парка с сильно похудевшим кошельком: ведь...
Автомобиль нужно покупать грамотно

[1K] инфраструктура :: Автомобиль нужно покупать грамотно Как бы мы ни жаловались на жизнь, но автомобиль нынче действительно перестал быть роскошью, став лишь средством передвижения. По крайней мере, купить ту же подержанную «Таврию» за 800 баксов может себе позволить почти каждый. Но всем хочется...
За народный счет народные избранники

[1K] политика :: За народный счет народные избранники Президент позволил спикеру увеличить себе выходное пособие. Никто не знает, сколько это будет стоить налогоплательщикам, но все знают, что безработный народный депутат отныне — очень обеспеченный человек.
Уже стало доброй традицией, когда...

 

Читательский ТОП прошлого номера:

Яндекс цитирования Украинский портАл