Не случайно именно в этом месяце проводятся Чеховские дни в
Ялте, в его ялтинском доме в Аутке, среди волшебно цветущих деревьев и у
знаменитой скамейки в уголке сада. Чехов и Крым, Чехов и Ялта — это прежде всего
«Дама с собачкой» — маленький шедевр писателя, пропитанный ялтинским воздухом и
ялтинским настроением. Ведь страстный, болезненный роман Гурова и Анны Сергеевны
вспыхнул именно в Ялте, описанной Чеховым со всеми ее приметами начала ХХ
века.
Мы до сих пор судим о «Даме с собачкой» прежде всего по
знаменитому фильму Иосифа Хейфица, вышедшему на экраны в 1960 году, отмеченному
на международном фестивале в Каннах за высокий гуманизм и превосходные
художественные качества, получившему восторженные отзывы Британского
киноинститута, итальянских мэтров кинематографа — Федерико Фелинни и Марчелло
Мастроянни.
…Для подготовки съемок «Дамы с собачкой» Хейфиц привез с собой
в Ялту альбом старых фотографий. Нужно было стилизовать город второй половины ХХ
века под начало этого самого века. Начали сличать. Как выяснилось, кроме
морского горизонта и линии гор на юго-востоке, ничего от прошлого не
сохранилось. Даже набережная, где дама с собачкой впервые привлекла к себе
внимание, и та была реконструирована. На иллюстрациях Кукрыниксов к отдельному
изданию чеховского рассказа видна ажурная ограда из чугунных столбов и
горизонтальных лееров, похожая на ограждения корабельной палубы. Когда ялтинцы
гуляли по набережной и у магазинов, им хорошо были видны море и деревянные
скамьи с навесами у самой воды. Теперь пляжи и пенистая кайма прибоя скрыты от
глаз прохожих тяжелым гранитным парапетом. Нет уже и многих домов конца
девятнадцатого века, и павильона Верне, и гостиницы «Франция», разрушенной
землетрясением.
Даже море, казалось бы, неподвластное времени, иногда
преподносило сюрпризы. Однажды, когда снимали прогулку Анны Сергеевны на
набережной, на море в это время встал недвижно военный тральщик со всеми
приметами пятидесятых годов ХХ века. Съемка была сорвана.
Анну Сергеевну играла Ия Саввина, тогда не профессиональная
актриса, а студентка факультета журналистики МГУ. Режиссеру показалось, что
трепетная Ия стопроцентно совпадает с героиней чеховского произведения. Алексей
Баталов совершенно неожиданно был утвержден на роль Дмитрия Дмитриевича Гурова.
Неожиданно, потому что играл в то время в кино в основном молодых и простых
пареньков, рабочих, шоферов («Большая семья», «Дело Румянцева»), оттуда и
потянулась ниточка к знаменитому слесарю Гоше из «Москва слезам не верит». А тут
— интеллигент, человек не молодой, а уже поживший, многое испытавший. Но Хейфиц
поверил в мхатовские корни Баталова — артист происходил из потомственной
актерской семьи, многие его родственники работали во МХАТе. Корни действительно
не подвели, к тому же студенту Баталову диплом подписывал не кто-нибудь, а сама
Ольга Леонардовна Книппер-Чехова, так что встреча с ролью «из Антона Павловича»
была просто-таки судьбой.
Чтобы быть похожим на Гурова, Баталов отпустил бороду, стал
больше сутулиться. Для проб выбрал туфли большего размера, чтобы ноги и походка
казались солиднее, тяжелее. На безымянном пальце появилось кольцо — так,
казалось, будет интеллигентнее. Режиссер Хейфиц пришел в ужас от бороды
Баталова, назвал ее чушью и бутафорией. Оказалось, борода была чернее, чем
нужно, ее пришлось красить, выдергивать.
Пришлось прибегнуть и к помощи так называемых
консультантов-очевидцев, которые хоть как-то помнили эпоху. Некоторые из них
утверждали, что помнили и самого Чехова, но как в это поверишь, как проверишь.
Две старушки, приглашенные для помощи, в один голос утверждали, что Баталов при
ходьбе косолапит, а это неинтеллигентно. Хейфиц стал контролировать Баталова,
корректировать его походку. Актера это, конечно же, раздражало. С каким же
облегчением было встречено появление на съемочной площадке еще одного
«очевидца», который примирил всех, заметив, что и шляпа у Баталова точно такая
же, как у Чехова, и косолапит он точно так же, как сам Антон Павлович!
Помог съемкам и некий Герасим Сергеевич — старик, стриженный
бобриком, в круглых очках и перешитом морском кителе. Вначале он молча сидел во
время «процесса» на складном стульчике и читал «Курортную газету», зато потом
каждое утро гулял с Иосифом Хейфицом и просвещал режиссера. Он показал уголок
набережной, где была биржа татар-проводников, места стоянки дилижансов, шедших
из Севастополя через Байдарские ворота в Ялту. Он знал названия всех крымских
вин, помнил, что «Педро Хименес» было дорогое, а «Ай-Даниль» дешевое, что на
набережной стояли газовые фонари, а по улицам бродили стаи собак, что было много
мух. По утрам кричал муэдзин на минарете, любителям поездок в горы сдавались
напрокат «визави»-фаэтоны и кабриолеты. В штормовые ночи звонил на горе
церковный колокол, и по этому звону рыбацкие шхуны угадывали берег.
Этот же Герасим Сергеевич помог найти ту самую каменную скамью
в Ореанде, описанную в «Даме с собачкой». Он же утверждал, что Баталов очень
похож на Чехова. Оказывается, старый ялтинец помнил Антона Павловича! В начале
века он работал матросом на «Гурзуфе» и «Герое» — так назывались пароходы,
прогулочные паровые катера. Сам Чехов редко ездил, а вот с компанией — да, с
писателями, иногда с сестрой. Когда пароход причаливал, Гераська помогал
пассажирам спускаться по сходне. Многие благодарили, давали полтинник на водку.
Чехов же, по воспоминаниям Герасима Сергеевича, всегда спускался сам, сухо
благодарил и «водочных» никогда не давал. Шляпу приподнимет — и все.
…Съемки в Ялте шли недолго. Началась полоса пасмурных дней. К
тому же у Баталова обострилась тяжелая болезнь глаз. Пришлось многие сцены
переносить в павильон, декорировать северный пейзаж под южный — иначе картине
грозила консервация. В Ялте с дублером Баталова сняли общие планы (где без
пейзажа было не обойтись). Актерские же куски доснимали в павильонах. Оператору
Москвину пришлось работать виртуозно, чтобы не была заметна фальшь. Ему это
удалось — кадры, снятые на натуре и в павильоне, в фильме не отличишь, а ведь
они склеены при монтаже вперемежку. Кстати, глаза свои Алексей Баталов лечил в
Симферополе, в клинике у профессора Надежды Сергеевны Азаровой. Многие
врачи-офтальмологи до сих пор помнят интеллигентного, благодарного пациента.
А сцена расставания героев «после Ялты», как и полагается,
снималась на симферопольском вокзале. Именно там Хейфец придумал оброненную
Анной Сергеевной перчатку, оставшуюся на досках перрона. Впечатляло… А вот
плавающая у берега бутылка, с которой начинается фильм, появилась в кадре
случайно, плавал сама по себе, оператор не успел ее убрать, а потом получился
замечательный символ курортной провинциальной пошлости.
Сегодня можно по-разному оценивать «Даму с собачкой» Хейфица,
считать Саввину слишком манерной, Баталова — неглубоким, а сам фильм — порядком
устаревшим. Можно считать, что куда более неожиданного и точного Чехова показал
Никита Михалков в своей «Неоконченной пьесе для механического пианино». Но когда
тот же самый Михалков взялся за «Даму с собачкой» с участием Марчелло Мастроянни
и снял «Очи черные», то потерпел довольно-таки ощутимое поражение. А вот фильм
Иосифа Хейфица не просто остался в киноистории, но стал со временем
хрестоматийным.
Еще в рубрике звездопад:
Начинается апрель, и мы вспоминаем Чехова... (просмотров: 238 )