У европейцев появилась хорошая привычка: судить о
благосостоянии и культурном уровне страны по количеству хосписов в ней. Если
следовать этой логике, наш уровень ниже плинтуса: в Крыму всего один хоспис, да
и тот на 7 коек.
«Домов смерти» в Украине единицы
Заморское слово «хоспис» привычным для нашего слуха пока еще
не стало. Эти заведения предназначены для того, чтобы заботиться о смертельно
больных людях, дабы последние дни свои они прожили настолько полноценно и
комфортно, насколько это возможно.
Первый в мире хоспис появился в Англии в 1967 году. В России
хосписы появились благодаря 25-летней дочери английского журналиста Виктора
Зорза. Она скончалась от рака и перед смертью завещала отцу строить хосписы в
Индии и России. Зорза написал книгу о болезни и последних днях своей дочери.
Изданная в Америке, отмеченная сенатором Кеннеди, эта книга произвела переворот
в сознании американцев, а главное — в их отношении к проблемам смерти.
Кстати, когда речь зашла о создании первого московского
хосписа, мэр столицы Юрий Лужков за один день выделил средства, особняк под
хоспис и курирует его деятельность до сих пор. Теперь подобные медицинские
учреждения работают в каждом административном округе столицы. В отличие от
Украины — у нас по всей стране их раз-два, и обчелся.
Там было все, что в жизни не сбылось?
«Надо — значит, надо» — решило наше правительство, оглядываясь
на Запад, и в 2002 году выдало программу «Онкология — здоровье нации», в которой
черным по белому писалось: «Створити мережу хосписiв». В Киеве на тот момент уже
около года работал хоспис на базе городского онкологического центра. Следующими
стали Львов и Луганск. В прошлом году открыли его в Черниговской области. А что
же Крым? В республике первый хоспис мог появиться еще в 1993 году. Тогда зам
главврача нашего онкодиспансера Александр Филенко, вернувшись из заграничной
поездки, в которой он ознакомился с работой таких учреждений, организовал
крымское противораковое общество «Антинео» и начал обивать чиновничьи пороги с
предложением создать хоспис на полуострове. Но денег никто давать не собирался,
потому как смысла в этом не видели. Хотя доводы у врача были серьезные: в
рейтинге по раковым заболеваниям Крым занимает 3-е место по Украине, в 60%
случаев у женщин встречаются опухоли молочной железы и детородных органов, а у
мужчин — рак желудка и легких. А по заболеванию раком кожи мы вообще на первом
месте.
В большинстве случаев человеку ставят «безнадежный диагноз» и
отправляют умирать домой. Но, во-первых, он не хочет уезжать, потому что не
верит и желает лечиться дальше. Во-вторых, он может попросту не доехать до дома
и умереть по дороге — какими монстрами в таком случае будут выглядеть врачи.
В-третьих, может быть, не все так плохо, и даже со смертельным заболеванием
человек в силах бороться. Для этого, правда, необходимы поддерживающее лечение и
должный уход в хосписе. Да, по всем Божьим канонам человек должен умереть в
собственном доме, но не в мучениях. В конце концов, когда распадается раковая
опухоль, близкие больного мучаются не меньше от сильного запаха и
психологического стресса. А вот хосписные врачи знают и как запах убрать, и как
страдания умирающего облегчить с помощью наркотических препаратов.
О создании хосписа крымские врачи заговорили первыми в
Украине, на деле же оказались последними. В 2002 году на базе республиканского
онкодиспансера появилось пусть маленькое, но хосписное отделение на 7 коек.
Желающих занять их всегда гораздо больше. Случалось даже, что безнадежные
раковые больные выходили из «дома смерти»... здоровыми.
Я чиновник, ты «мертвяк»
На открытие крымского мини-хосписа пришли чиновники всех
мастей, каждый пожимал руки врачам-энтузиастам и обещал поддержку. На том все и
закончилось. В итоге крымское противораковое общество не смогло тянуть хоспис за
счет одних благотворительных взносов, и руководству диспансера не оставалось
ничего другого, как переквалифицировать его в отделение полиативной, то бишь
поддерживающей, медицинской помощи. Социальная и психологическая ввиду
отсутствия должного финансирования исключалась.
«Когда планировался бюджет-2006, на комиссии по социальным
вопросам и здравоохранению я поднял вопрос о том, чтобы нам к 500 тыс. грн. на
программу онкологии комиссия попросила Верховную Раду выделить еще 250 тыс. грн.
на полноценное, соответствующее европейским стандартам обустройство хосписа, —
говорит Александр Филенко. — Я был шокирован — протестовал… министр
здравоохранения. Он сказал, что это не нужно. Есть же хосписы в Ивановской
больнице Сакского района, Лиственской Нижнегорского района… — но ведь это просто
приюты для бомжей и одиноких стариков! Да и, дескать, онкодиспансер и так хорошо
финансируется. Да, хорошо. Но только за счет самих пациентов. Бюджетные средства
идут на коммунальные платежи и зарплату медиков, на больного — лишь 2 гривни».
Могла бы помочь, как всегда это бывает, заграница. Приезжали в
онкодиспансер австрийцы и англичане. Пообещали даже финансировать работу
хосписа, но только после того, как местные власти хотя бы разрешение на его
строительство дадут. Но чиновники даже в период предвыборной агитационной игры
на публику «не видят смысла вкладывать деньги в мертвяков». Хотя что такое для
них те же 250 тыс. грн. — на предвыборную рекламу они тратят больше. А вот
единственный «храм жизни» (Филенко принципиально отказывается называть хоспис
«домом смерти») продлил бы драгоценные дни и избавил бы от невыносимых мучений
тысячи смертельно больных крымчан. Для этого нужно лишь построить небольшой
хоспис на 25 коек, с отдельными палатами, в которых бы царила домашняя
обстановка, с выездной бригадой, коллективом врачей, психологов, медсестер…
Но все это пока остается на грани фантастики. О каком хосписе
может идти речь, когда умирающим пациентам онкодиспансера никто двух кроватей
купить не может и несколько упаковок памперсов? Так что пусть живем не лучшим
образом, но умирать, как выяснилось, вообще не умеем.