Артиста Александра Балуева любят и зрители, и коллеги. Он
большой и популярный. Горячая расположенность коллег к актеру выразилась не так
давно на одном из торжественных вручений чего-то очередного
кинематографического. Балуеву со сцены спели частушку: «По реке плывет утюг из
города Кукуева... Хорошо известно всем творчество Балуева». Кто помнит настоящую
рифму этой знаменитой частушки о «железяке», тот, наверное, поймет намек —
слишком много, дескать, Саня, снимаешься и не всегда в хороших ролях.
Действительно, куда ни плюнь — везде Балуев. «Охота на
Изюбря», «72 метра», «Турецкий гамбит», «Гибель империи». После роли
бессловесного Герасима в «Му-Му» Ю. Грымова Балуев заговорил, заснимался и не
может остановиться до сих пор.
Естественно, именно Балуев, а не кто-то другой, оказался в
центре антрепризного спектакля «Кот в мешке», показанного в Симферополе. Женщина
в этом спектакле совсем неизвестная — Татьяна Рудина. И еще двое мужчин —
снимающийся не меньше Балуева, а часто даже в тех же фильмах и сериалах Андрей
Краско («Гибель империи», «72 метра», «Операция «С Новым годом!») и знакомый по
сериалу о частной сыщице Даше Васильевой Владимир Стержаков.
Вернее, Краско и Стержаков присутствуют в спектакле в одном
лице — оба играют одну роль, бармена. Но в афишах об этом ничего не сообщается,
вся великолепная четверка изображена вместе, в обнимку, причем Стержаков явно
подмонтирован к Краско: видимо, ввелся в спектакль позднее. Но симферопольским
зрителям недосуг вглядываться в нюансы, и они несут в кассу деньги в полной
уверенности, что увидят и Балуева, и Краско в одной упаковке. Не тут-то было:
Краско здесь и не пахнет. Обидно, понимаешь. Пахнет допотопной дилетантской
пьесой, написанной некой Еленой Менич. Эта дама явно никак не относится к
сильным женщинам-драматургам, таким, как Л. Петрушевская, Л. Разумовская, Н.
Птушкина. Сочинять так, как сочиняет Е. Менич, может любая представительница
слабого пола, научившаяся более или менее толково складывать слова. Ни сюжета,
ни действия — одни разговоры. И все это приправлено парижскими настроениями. В
каком-то французском кафе (все в красном — и скатерти на столиках, и чехлы на
стульчиках, и люстры, и даже героиня) встречаются и бесконечно долго
разговаривают некая тюремная особь по кличке Симона (Т. Рудина), временно
освобожденная, и популярный ведущий развлекательного шоу Жак, почти Леонид
Якубович (А. Балуев). О чем они разговаривают, понять трудно. И не потому, что
это так сложно. Причина в том, что разговор топчется на месте, в принципе,
подобные диалоги можно писать километрами. Очередной парафраз на тему «вот и
встретились два одиночества». Скучно до безумия. Чтобы как-то развеять эту
скуку, герои периодически танцуют рок-н-ролл, танцуют плохо, хотя персонаж
Балуева Жак утверждает с подмостков, что рок-н-ролл надо танцевать или хорошо,
или никак. Лучше, действительно, никак, чем так. Еще эта парочка все время пьет,
но и это не возбуждает зал, некоторые зрители откровенно засыпают, не дождавшись
антракта.
Несколько оживляет действие В. Стержаков, являющий
штучки-дрючки в роли бармена, но эти штучки-дрючки настолько однообразны и
заезжены, что и Стержаков быстро надоедает. Т. Рудина усиленно кривляется, А.
Балуев, в конце концов, даже снимает кепочку и демонстрирует, что он — лысый, но
и это ничего не меняет к лучшему.
Когда читаешь в программке, сколько людей задействованы в
подготовке спектакля (выражают благодарность некой Феоне Сен-Мартен и даже ДК
ГУВД), непонятно, во имя какой цели они все трудились (кроме как заработать
деньги, конечно). Невостребованным оказалось дарование художника Павла Каплевича
— не постеснялся же поставить свою фамилию на афише. А режиссер Александр Огарев
и вовсе неизвестен. Действительно, «Котом» больше, «Котом» меньше, но на таких
спектаклях не прославишься. Обычно говорят, что «кот в мешке» — это что-то
непонятное, даже таинственное. Но этот театральный «Кот», хоть и «в мешке»,
предельно ясен — очередная вялая антреприза, бодро зарабатывающая себе на
пропитание.